Чудеса мира живых

И вот уже очнувшиеся духоброды валом бросаются вниз по склону, рассекая топорами и сиплым воем ночной воздух; свет луны разбрызгивается по клинкам и остриям. 

Немыслимым образом разогнавшись на пятнадцати саженях вверх по склону, конница ударяет им навстречу – и орущая толпа разбрызгивается, как вода под молотком: сильно бить не нужно, одного веса вполне достаточно. Походя стаптывая и домолачивая булавами да клевцами второго ряда тех, кто чудом уцелел под таранными ударами копий первого, всадники прут вверх; а с фланга на гребень набегает ещё и пехота, и арбалетчик – кажется, чуть не единственный у нападавших, как определил наметанным глазом Ньеманн – приостанавливаясь, бьет на выбор, перезаряжая на бегу.

Неполный манипул Близкой стражи в контратаку не пошёл. Он уже встал прочно, копья занесены; подпускают на бросок, чтоб наверняка. 

Вот и опушка, кони, вытаращенный коновод глазами спрашивает – что происходит? Ещё двое ауксов[10] верхами, ждут команды.

Из высокой травы выпрыгнул Оле, дернул за край плаща, зашептал быстро:

 – Уходим, уходим, проконсул, мои ребята легли, твои лягут, а дело пропадет всё – ну? Пошли, не время геройствовать! 

Проконсул был уже на коне, и шенкелями посылал его в галоп, выдернув спату[11].

 – Ты же провалишь всю операцию, проклятый болван! Сенат тебе этого не простит! – Отчаянно крикнул варвар в спину под красным плащом.

Кавалерист развернулся почти на месте, наскакал прямо на Хагмута – тот растерялся, понимая, что сейчас проконсул за такую дерзость треснет наглого варвара клинком между ушей – подхватил его на седло, закинул за спину, как куль. Духоброд едва успел уцепиться за заднюю луку, когда они уже во весь мах уносились с холма к противоположному краю поляны. Троица сопровождения шла ноздря в ноздрю. Шла. Коновод всплеснул руками, запрокинулся и отвалился назад в седле.

Они уже не видели, как двужильная конница нападавших, вскарабкавшись на холм, приняла и выдержала ещё один залп пиллумов (правда, несколько человек покинули седла, но – без ущерба для скорости строя), снова ударила в копья, проломив тройной ряд легионеров, разделила клин надвое, и, будто колун – гнилое полено, расколола строй лигистов.