Чудеса мира живых

Старшина отряхнул камзол и оправил бороду, глянул на Вуйко – вроде бы, сойдёт – и потянул дверь. 

Под низкими арками потолка, в конце недлинного стола, сидел полсотник ватаги Фляк, справа от него, возложив сапоги на стол, развалился мастер-сержант Колтун с нашитым на покрышку бригандины[5] Изумрудным котом и кружкой в руке. 

На столе перед ними стоял кувшин, судя по висящему в комнате запаху – с вином, и ещё несколько кружек. На краю стола – клубки ремней с ножнами, арбалет. 

За каминной трубой[6] возился давешний сутулый бородач в драном стегаче: тесаком, прямо на плите, щепил лучину на растопку.

Колтун налил себе из кувшина, отхлебнул, наклонился вперёд и облокотился на стол. 

- Считаю – нужно драться. – начал он с места в карьер. Вообще, подумал Плешивый, командир не должен высказываться первым, если он и вправду собрал всех остальных посоветоваться. Сержант не успокаивался. 

- Курт обломает зубы и уйдёт – он же не нарочно за нами шёл, верно? Скорее всего, с кем-то на соединение, судя по тому, что целым полком командует; видно, ждут его где-то.

- А там, господа сержанты[7], он обозлится окончательно, и вздёрнет выживших на этом же частоколе. Благо, он косой[8], слышь, частокол-то, удобно. – Вуйко Плешивый почесал давшую ему прозвище голову. – Мыслю я так, что сдаваться надо. У нас еды на день-два осталось, много – на три. За два дни, пешим-то порядком, аккурат до Кузни дойдём, там прибьёмся куда.

- С чем ты прибьёшься, балдо[9]? Нас голыми выпускают! Куда ты прибьёшься, репу селянам окучивать? – сержант вскочил, опершись на столешницу и вызверился на Вуйко. – Драться надо, и никаких! Люди есть, отобьёмся. 

- А ты не зверись. – Вуйко спокойно поковырял в ухе мизинцем. – Я-то и голый прибьюсь, куда нужно. А вот что тебе Патрик скажет, когда узнает, куда ты запасной батальон увёл – это, слышь, вопрос хороший. И, сдаётся, ты за это болгаешься[10], а не за репу.

Сержант выскочил из-за стола и стремительно подскочил к Плешивому. Старшина положил руку на эфес. 

- Ты, колтень[11] вонючий, придержи язык-то! Сдадимся – нас верней перевешают, чем если драться будем. Не лезь в военные дела – ты у нас разведка и проводник, вот и разведал уже, и завёл. И засохни: своим Патриком меня запугать даже и не думай – я тут тебе Патрик! Даже и получше буду. А он где? Нет его тут.