Чудеса мира живых

 

А потом он почувствовал, будто его внезапно ударили по голове пыльным мешком.

Ещё через три секунды вставшие на стенах самострельщики разрядили своё оружие в плотное клубящееся облако, что возникло на месте входа в крепость. 

А ещё через секунду вельдманы пошли в атаку. 

Первую роту уже ничего спасти не могло. В общем-то, Четвёртую роту тоже выручило, скорее, везение, чем тактический гений его светлости Стефана фон Лампиери. В те самые минуты, когда ослепших и оглушённых ополченцев кромсали у ворот Лабод-острога те самые мечники с круглыми щитами, Вторая рота, состоявшая исключительно из наёмников, пробиралась по подземному ходу, который начинался под западным склоном холма.

Хорошо было то, что здесь было сухо – подпорки из лиственницы держали свод так, будто были выставлены неделю назад, и даже, кажется, в прохладном воздухе подземелья висел ещё запах смолы, забиваемый, впрочем, дымным чадом факелов. Вереница бойцов начала останавливаться – видимо, впереди что-то происходило. К ротному протиснулся разведчик. 

- Господин лейтенант, там дальше щитом загорожено, доски плотно сбиты, не пройти – как, рубим? И тут давненько не ходили, следов нет вообще, пыль одна. 

- Погоди. – Ротный начал протискиваться вперёд, за шиворот сыпалась сухая земля. Ход помалу расширялся, и спустя три десятка шагов превратился в квадратную, футов в семь-восемь, площадку; выход с неё был перекрыт добротным щитом из неструганых досок. 

- На половинку ворот смахивает, господин лейтенант.

 

- Вижу. Ну что – давай сюда, кто поздоровее, проходить нужно всяко, чего стоять. 

Под ударами топоров доски рассыпались сразу же, и в пролом вломились щитовики – но в обширном подвале никого не было. Тайный ход был спрятан за досками, покрывавшими стены подвала от пола до потолка, и местные жители, видимо, даже и не подозревали о его существовании. А если ничего интересного в подвале не происходит – зачем там сидеть, если снаружи такое веселье.

 

Лейтенант махнул было – вперёд, но остановился, не сделав и пяти шагов. Замерли и остальные. 

В маленькие окошки под потолком сочился слабый предзакатный свет, а посреди подвала, прямо на земляном полу, белым и чёрным был нарисован какой-то знак, ярдов четырёх в поперечнике. 

И, конечно же, вываливающиеся из дыры в стене наёмники не могли обойтись без того, чтобы не толкнуть самого неудачливого из них прямо на середину комнаты.