Клан Ито. Возвращение

— И ты говоришь об этом только сейчас?

— В его защиту могу сказать, что я знаю практически обо всём, что творится в этом доме, — произнёс сандаль. — Эми, дорогая, я ведь никому так и не проболтался. Всё только между нами.

— Да я тебя...

Она попыталась схватить бакэ, но я вовремя спрятал того в сумку.

— Успокойся, — попросил женщину и миролюбиво улыбнулся. — Я возьму его с собой, и никто ничего не узнает.

— Тсукико, это не смешно, — донёсся приглушённый голос сандаля. — Я ведь много болтаю.

— Вот и развлечёшь нас по пути своими историями, — усмехнулся я.

— Поверь, будет весело.

— Сильно в этом сомневаюсь, — пробурчал тот и на этом умолк.

Я же вновь посмотрел на обеспокоенную рыжую неко и взял её за руку.

— Эми, не стоит так волноваться. Обещаю, что с Теруко ничего не случится.

— Но я ведь беспокоюсь и о тебе, — прошептала она. — Нас взяли в клещи. Ватанабэ уже на наших землях, и ты идёшь в логово другого врага. Мне нелегко это принять.

— Говоришь, будто моя жена, — ухмыльнулся я, но, увидев суровый взгляд Эми, стёр улыбку с лица.

— Конечно, нет, — сказала женщина и направилась к коридору. — Ты ведь не выполнил все мои задания, — и уже тише у двери. — А всего лишь большую их часть.

С этими словами покинула мою комнату. Я же остался с недоумённым выражением лица.

Что это было? Неужто между нами появилась какая-то связь? Но ведь она моя тётя, пускай и неродная. Да, Джиро и Акайо прямо намекали на то, что я могу взять в жёны одну из сестёр. А ещё смеялись, что могу жениться на Эми.

Если выполню её задания. Но все считают, что я смог выполнить только два из них: стрельбу из лука и борьбу в грязи. И лишь мы с ней, да чёртов сандаль, знаем о ночных играх. Но даже женщина не в курсе про то, что я смог взобраться по отвесной стене высотой в несколько дзё. Получается, что остались только шахматы, но в этом я всегда был слабоват.

— Что такое, Тсукико? — голос бакэ вырвал меня из собственных мыслей.

Деревяшка высунулась из сумки и уставилась на меня.

— Ничего, — я мотнул головой и двинулся на выход.

— А, друг мой, — нравоучительно протянул сандаль. — Мне знаком такой тон и поведение. Тебя терзают любовные мысли.

— Ничего подобного.

— Уж поверь мне, старому пройдохе. Я об этом многое знаю.

— Откуда? — усмехнулся я. — Ты ведь просто сандаль.

— Обижаешь, — пробормотал тот. — Мне многое довелось повидать, прежде чем оказался запертым в этом... теле.

Я остановился и удивлённо посмотрел на собеседника.

— Ты об этом не говорил.