Жница из Тарвуда

Хотя и прослеживались предрасположенности, которые уже сложно было изменить. У меня получалось уже гораздо лучше контролировать свою энергию, но создать из нее снаряд и метнуть его, как с легкостью делала Лина, я не могла. Точнее у меня, в конце концов, начало получаться, но это требовало огромных усилий, а результат был далек от того, чтобы стоить подобных затрат.

Зато, собственные усиления стали не только на порядок мощнее, но я добавила к ним и улучшение своих клинков. Которые, благодаря Лине, снова воссоединились, ведь убегая из племени я подняла лишь один из них, и долгое время обходилась заменой, которую бессовестно украла, а второй клинок остался в теле матери.

С новым уровнем контроля природной энергии, усиливая тело я будто окутывала его заметной глазу тьмой, а клинки становились прочнее и разрушительнее в несколько раз. Это было похоже на то состояние, в котором я победила маму, но только сильнее и без дикой ярости, затмевающей разум. Лина же старалась работать над своими физическими показателями, явно отставая от меня в упражнениях, даже если усиливала тело энергией.

В то время, впервые я почувствовала себя не просто менее талантливой и худшей версией своей сестренки, а... Другой. У нас у каждой были свои силы и слабости.

Когда я научилась тоже материализовывать свою природную энергию, мы отметили, забавное сходство с нашими волосами. Мои черные волосы и темная энергия и яркая, светлая энергия сестренки, как и ее потрясающие светло русые волосы.

Постепенно мы стали добавлять в тренировки небольшие соревнования, где каждый пользовался собственными талантами и сильными сторонами.

Например, когда мы решили испытать мощь своей атаки, я зарядила энергией клинок, так, что вместо привычной тьмы, он стал ярко светиться голубым - цветом наших с сестренкой глаз. Покрыв тело тьмой и с усиленным клинком я буквально разрубила огромный валун лежащий неподалеку.

Лина попыталась повторить мои действия, но ее клинок застрял в выбранной половине валуна, и мне пришлось помогать его вытащить.

Гул в ушах, мелкие осколки, каменная крошка и подгоревшая отметина на земле - вот и все, что осталось от мишени. После небольшой паузы от удивления, мы вдруг обе начали смеяться.