Земля Марка (ВМ-6)

Спасательная операция почти полгода длилась, Викентий Палыч денег не пожалел, но результатов все равно никаких не было. Нашли шлюпку, пустую, что-то еще там было, но людей – нет. Хорошо хоть ребенка с собой не взяли, у деда оставалась. Только вот девочка, насколько я знал, больна была какой-то страшной генетической болезнью, смертельной, это Лейбмахер мне рассказывал, его приятель, Аарон Иванович, одно время ее лечил. И не то чтобы отказался, но сказал – безнадежно. А тут живая, здоровая, бодрая, мать мою вон как родную встретила и опять в комнату убежала, кота с собой забрала.

Мысль и приятная, и неприятная одновременно. С котом вроде как надежно и безопасно, а без него – спокойно. За себя постоять он может, вон как доберманы его сторонятся, боятся, а выбросил им отец половину говяжьей ноги, сожрали в один присест вместе с костями. Человека перегрызут, если необходимость возникнет, а от вида маленького безобидного котика чуть не обделались.

Мысль пришла и ушла, махнул рукой – а, что будет, то и будет. За последний год случилось столько всяких странностей, одной больше, одной меньше. Но вот что у Пашки родственница тут есть, это новость важная. К Громешам эта девочка никаким боком, но Артур ее как-то нашел, вылечил, судя по всему, да еще и одаренная попалась.

- Что-то Артурчик нас совсем забросил, - в унисон моим размышлениям сказала мать. – Уже месяца три как не появляется, а раньше часто бывал. Ты с ним не виделся?

- Не успел еще, - успокоил я ее. А то как же, вон с Жорой встретился еще вчера, а к родителям только сегодня. – Я только что прилетел.

- Оттуда? – мать мотнула головой вверх.

- Ага.

- Так ты тоже волшебник, как Артур?

- Да, отцу уже говорил.

- А ты можешь...

И понеслось. Ну да, одно дело – сын маминой подруги, который всегда присутствует в жизни каждого мужчины. Не то, чтобы я когда-то это слышал от родителей, но догадывался, что этот поц существует и портит мне жизнь. А другое, когда собственный ребенок вдруг оказывается кем-то, кто на голову превосходит остальных. Только одно омрачало матери жизнь – не расскажешь ведь другим, какое счастье привалило.