Волчьи тропы

Гены были взяты под контроль, дети больше не рождались уродами, а понятие кровосмешения приобрело единственный возможный – мистический оттенок побратимства. Но это же и вызвало к жизни ряд... особенных способностей... – Торбранд поймал взгляд Атли и кивнул, тут же меняя тему. – Теперь для полного контроля над незараженной средой, «Фенриру» необходимо не более девяноста шести часов. Чистота крови ускоряет процесс. Назови это мутацией, назови это болезнью, но мы считаем это Даром. Мы бережем его и чтим. И называем волчьей кровью.

Без этого волкам не выжить...

Если бы не введенные Оттаром перед серией тестов препараты, кузнец бы наверняка потерял сознание. Викинги, словно причудливую картинку, с интересом рассматривали бледного, как смерть, подземника.

– Может, – повернулся в сторону Торбранд, – ему еще чего-нибудь вколоть?

– А? – бросил короткий взгляд из-за монитора Отар. – Да ну, пустяк, Торбранд...

– Ну, смотри... – конунг выжидал, наблюдая, как дверг справляется с собой.

Почти тридцать лет, ребенок от первого брака, надежды на жизнь и покой в старости, на почетное пенсионное место в Убежище, где вы все? Миха закрыл глаза, чувствуя, как начинает раскачиваться потолок.

Голос конунга пробился через пелену, словно желал добить дверга.

– Приблизительно сорок восемь часов назад ты был, волею Норн, инфицирован «Фенриром». Орм Змееныш, сын Вестейна, невольно смешал свою кровь с твоей, положив начало процессу поглощения. Теперь два момента. Первый – это ты, дверг. Раумсдальцы испокон веков, – это слово так уверенно звучало в устах Торбранда, словно северяне действительно жили на сибирской земле не менее пары веков, – были людьми.

И второе – тесты Оттара указывают на стопроцентное усвоение твоей кровью нашей вакцины. Без учета, оборвется нить твоей жизни завтра или нет, так же как и не учитывая твое желание, через сутки ты станешь одним из... – он не стал использовать такой оборот, в последний момент изменив фразу, – станешь таким же, как мы.

Словно не вслушиваясь в смысл сказанных конунгом слов, Атли широко зевнул, почесывая коротко стриженый затылок, а Рёрик потер переносицу, снова сменив позу.

Миха прочистил горло, что удалось ему с большим трудом.

– Может... – он вздохнул, как перед спуском в обваленную шахту, – пойдем перекурим?

– О! – Рёрик оживился, привставая в кресле. – Дело говорит ведь, конунг! – складывалось впечатление, что для северян беседа происходит в отвлеченной манере и о вещах вообще второстепенных.