Кес.

Спустя столько лет Кес понимал важность Старика в своей жизни, его уроков, но… принять этого не мог. Не мог понять, почему же к его обучению допустили этого садиста.

-Выблядок твой? – не замечая присутствия ребенка, про которого, собственно и шла речь, Старик, бывший седоусым мужчиной неопределенного возраста в странном, не виденном ранее Кесом халате, обратился к тому, с кем Кес все время соревновался и соперничал. Постоянно и по любому поводу хватался за остро отточенные железки, проигрывая, но не сдаваясь, вставая и падая, он думал, что сможет все.

Рожденный бороться.

Месяц спустя.

-Уебок! – Старик стоял над распластанным на полу Кесом в гневе. – Когда ты перечишь мне, я не сильно тебя наказываю, жалею тебя в уважение к твоему возрасту, когда подобно ишаку ты упираешься, не желая учиться. Ты глупый, тупой и ленивый осел, который только попадался мне! Урод, который мог появиться на свет каким-то чудом! Но, ответь мне, почему ты тратишь мое время? Прошло столько дней, что я отдал тебе, а толку … пустота, ничего! – на последних словах Старик, не сумевший подобрать слов, которые бы могли стать более-менее осмысленным переводом с его языка, древнего и забытого, разбушевался.

В своем гневе он, брызгая слюной, смешно шевеля белыми бровями, ходилу, наматывая круги по залу, сплошь состоящему из мрамора. Зал этот отвели специально под тренировки, которыми почему-то назвали долгое и методичное истязание одного маленького мальчика.

- Учитель, я не… - проглотив слезы, Кес, снизу-вверх смотрел на этого маленького узкоглазого Старика, который в своем гневе был комичен и страшен одновременно.

Мальчик понимал, что выхода нет. Эта пытка будет продолжаться и продолжаться.

-Ленивая помесь осла и собаки! – Все так же орал Старик. – Я старый и больной человек, который мечтал о внуках, ну или на худой конец, учениках, которые принесут воду мне когда буду помирать, вынужден терпеть тебя. Кусок говна!

Разбушевавшись, Старик топнул ногой. 

«Ты-дых!» - мрамор под ногой Старика рассыпался крошкой, а место удара осталось в памяти этого здания отпечатком его ноги.

 Маленькой, словно женский отпечаток, сюда еще долгие годы стекались паломники за отдельную плату, словно надеясь, что приложившись к старине они обретут эту силу.

Три месяца спустя.

-Ну вот чего непонятного, а? Бей! Бей! Бей! 

Каждый выкрик «бей!» сопровождался глухим ударом. Словно мясо отбивают на кухне. Не было слез, не было мольбы. В тот момент Кес перестал верить в богов.