Обретая магию

Проснувшись утром, Оливер очень удивился тому, что смог просто выспаться, без кошмаров, резких подъёмов и страданий от этого бесящего зуда. Ещё одна потерянная в этом лесу обыденная радость, которую замечаешь, лишь теряя. А как же он скучал по простому туалету и душу... и еде, хоть чем-то отличающейся от вызывающего отвращения набора, лежащего на дне сумки.

Впрочем, радовался Оливер недолго: зуд никуда не делся, разве что стал чуть легче, или ему так казалось после хорошего сна... С дергающимся от раздражения глазом он отправился к месту медитации.

В течении дня его болезненные ощущения менялись, трансформируясь во что-то новое. Зуд постепенно становился легче, пока не ушел полностью, оставив после себя странное щекочущее ощущение, которое неожиданно появлялось и так же быстро и внезапно проходило. Жар ослабел и сменился на согревающее тепло, от чего и так жарким летом Оливер потел как в парилке и в перерывах начал пить воду литрами.

Воспрявший духом, аки феникс из пепла, после вечерней медитации Оливер был настолько доволен случившимся переменами, что возвращался в лагерь едва ли не пританцовывая.  

В лагере, во время готовки, он обратил внимание на свой внешний вид и состояние одежды. Полноценно вымыться здесь не получится при всем желании, но обтирания влажным полотенцем у ручья хоть как-то спасали ситуацию. Сразу же после мытья, чтобы не ходить до ручья дважды, он полоскал и одежду, летом она высыхала очень быстро, даже по вечерам.

После ужина, прибывая в хорошем настроении, Оливер захотел поболтать с Джеком. Обычно именно так он коротал время по вечерам, просто разговаривая, слушая рассказы Джека о других мирах или внимая его наставлениям по обучению. Но сегодня Джек был занят. В последнее время это стало случаться довольно часто.

После того, как ты обустроишь свой лагерь, делать в лесу особо нечего; не зная, чем заняться оставшиеся полчаса-час до захода солнца, Оливер прошел прогуляться вдоль ручья.

Минут через пятнадцать он вышел на небольшую поляну с двумя огромными поваленными деревьями, вокруг которых росли грибы — единственное, за что можно было зацепиться глазу, кроме самих деревьев.