Неживой

Байгуд вбил в землю копьё, снял со спины великанскую саблю, освободил её от ткани и взвалил на плечо. 

— Хм-м-м, — довольно протянул Байгуд, оценивая противника.

Чудище его совершенно не боялось. Замерло в нелепой позе и тоже его изучало.

— Мелкий какой, — пробасил Байгуд. — Почто селян из домов выгнал, курдюк вонючий? Почто тут злодеяния чинишь? Думаешь, нет на тебя управы? А есть. Байгуд я. Биться будем.

Байгуд вырвал из земли копьё, поднял его над головой, коротко шагнул, ухнул и отправил в злодея.

Черноликий легко увернулся, но Байгуд широкими шагами уже покрыл расстояние, перенёс вес на согнутое колено и оторвал саблю от плеча. Свистнуло в воздухе так, что можно было оглохнуть, лезвие собрало с кольчуги врага всего пару колец, слишком уж проворно тот отскочил.

Байгуд слегка сместил таз, расслабил пальцы и запястье, что его оружье неуклюже упало на землю и потянуло его за собой, тут же схватил его крепко накрепко, раскрутился вокруг своей оси и обрушил лезвие сверху вниз, туда, куда отскочило чудище.

И на этот раз — только вспахал землю.

— Матёрый… — мрачно пробасил Байгуд и тут же расплылся в благородной улыбке.

Морду чудища перекосило, он зашипело, злобно глядя на батыра. Не стирая улыбки, Байгуд сделал ещё один выпад, но вдруг сменил стойку, почти упал вперёд, вытянул руку и просто схватил противника за шиворот большеватой кольчуги. Притянул к себе и со всей дури обрушил ему на голову металлическую рукоятку, зажатую в кулаке — с такой дистанции было не замахнутся.

Хлипкая чёрная шея хрустнула, голова вмялась в грудь и лопнула. Не прекращая движенья, Байгут оттолкнул обмякшую массу и догнал её ударом исполинского меча. Сила удара была таковой, что несчастная тварь перерубилась пополам вместе с кольчугой и бесформенной кучей мяса упала озёмь. 

— Хм, — озадаченно хмыкнул Байгуд. 

Он не ожидал такой простой победы. Не от злого духа, что лес под себя подмял и деревни разорил. Резко взмахнул саблей, отряхивая остатки чёрной крови, опёрся на неё, достал трубку, набил и задумчиво закурил.

Дым окутал всё вокруг. Он даже не вспотел, враг был повержен, но сердце его сердце снова налилось тяжестью и забилось внутри, предчувствуя беду. 

Байгуд потыкал остриём чёрную, исходившую мерзкой жижей тушу, посыпал её горящим пеплом из трубки, но оно явно было мёртвым. Батыр покачал головой и пошёл по деревне.

***

Байгуд никогда не дрался с чудищами до этого.