Неживой

 

Несколько дней на рынке стоял небывалый шум, десятки человек суетились и делали нечто, суть чего маленький Тайпен не улавливал. В один из жарких полдней они вдруг закончили свою работу, собрали свои инструменты, и, как ни в чём не бывало, ушли.  Ровно в центре рынка на небольшом каменном постаменте забил фонтанчик. Поражённый Тайпен смотрел и смотрел на него, но вода в нём не кончалась, всё так же била и не на секунду не останавливалась. Словно была бесконечной.

И всем было на это плевать. В одну секунду нескончаемый источник воды стал чем-то обыкновенным, словно какой-то камень или засохший кустик, чем-то совершенно второстепенным, за что не надо драться, что не отберут и что ты можешь взять в любой момент своего времени.

 

Новые торговцы они были одеты лучше, вели себя спокойно и не кричали так, как раньше. Они не пытались поймать его и избить палками. Наоборот, при его приближении они сами протягивали ему еду, которую поначалу он брать опасался. И не требовали ничего взамен.

Ему больше не нужно было воровать.

Спустя несколько месяцев он даже отъелся. И не смог убежать, когда люди в доспехах поймали его и других сорванцов на улице, связали, посадили в телеги и долго везли куда-то. 

Там, где остановились телеги, солнце было ещё беспощаднее. Вместо ночи наступали короткие сумерки, а воздух клубился, словно рядом с пожарищем.

Солнце выжгло всё, оставило после себя только песок и редкие камни. В этом месте его начали поить и кормить регулярно. Одна из сотни коек в большом бело-синем шатре теперь принадлежала ему и он начал привыкать спать над землёй, а не на ней.

 

Взамен его заставляли бегать, карабкаться по барханам, бороться с другими мальчиками и иногда с девочками, махать палкой и учить странные рисунки и символы.

Голова от них болела, он упирался, молил избить его палками или заставить бегать, пока он не упадёт, но его мучители были непреклонны.  

Спустя какое-то время символы начали обретать смысл и складываться в слова.

Это очень поразило его. Он никогда не задумывался о том, что вылетает из его рта или проносится в голове. Наборы звуков, паузы между ними, их окрас и многие иные параметры, ранее казавшиеся хаотичными теперь, становились упорядоченной картиной. Воздух, извергаемый его лёгкими и ртом, может жить в виде картинок и слов в головах других людей. И может быть записан в виде закорючек. Чтобы снова ожить в головах друзей, но уже без него, его лёгких и рта.