Неживой

— Как же так, Зигой-абай?  — запротестовал камыс и замахал руками. — Негоже. У него свой отец есть.

— Свой бы отец в беде не оставил. Нет у него теперь отца. Или никогда не было. Один он. Нет детей чужих. Увези его домой, Хэргэк. Если имя своё не вспомнит, Улдисом зови. 

***

Хэргэк сдался через полчаса и только после того, как Зигой поклялся с ним никогда больше не разговаривать, если тот не послушает. Кто-то другой мог взять ребёнка и коня, но Зигой решил не рисковать молодой жизнью, и доверил её первому после себя.

Кроме того, Хэргэка сберечь было разумно, он близкий родственник и если чего случится, присмотрит за детьми и женой как за своими. 

Зигой лёг на землю и удивился, что она так холодит, даже сквозь одежду. Но ему не впервой бороть холод. Он устроился в метре от приманки, не двигался и не дышал, словно небольшой холмик из травы и грязи, который был здесь всегда.

Стемнело. Зигой пожалел, что не дал указаний на полноценный привал и приём пищи. Его живот распелся, да так, что стал слышен с нескольких метров.

Не совершая лишних движений, Зигой достал припасённый кусочек мха, положил в рот, прожевал и проглотил. Следующий комок он оставил во рту и посасывал, чтобы угомонить своё нутро. 

Холод уже достал до его костей, хотелось встать и размяться, сон ходил где-то рядом и наливал его глаза тяжестью. Было очень тихо и слышно каждый шорох, ни сверчки, ни другие ночные насекомые, похоже, тоже не возлюбили соседа.

Зигой почти заснул, когда по его паху и животу пробежал холодок, уже другой, не от земли.

Он тут же вдохнул полной грудью и почти задержал дыханье. Сильнее запахло тиной и разложением. 

Едва слышимый, в тишине раздался осторожный шаг. Затем, спустя очень долгое время ещё один. И ещё. 

Он услышал дыхание, медленно, спокойное, но болезненное и хрипящее, словно у загнанного и больного зверя. С шумом оно втянуло воздух, принюхалось и почуяло свежую кровь.

Зигой расслабил тело, чтоб ненароком не выдать себя скрипнувшими сухожилиями или движениями, замер и прислушался.

 

Зверь был на двух ногах, шаги короткие, как у человека, осторожные, но неуверенные. Словно боялся идти по чужой территории или боялся человека, который его уже загонял. Тяжёлый, почва проседает, тяжелее человека, но легче коня. Остальные звуки были странными — мелодичные посвистывания, едва похожие на птичьи, хлюпанье, как по грязи и треск, как у ломающегося дерева.

Зверь не торопился, принюхивался, хрипел и подбирался к добыче.