Неживой

Покрывать свою кожу защитой и нырять в мир мёртвых было несложно, эта магия была куда проще телепортации, к примеру. Куда сложнее было пережить этот опыт, не сойти с ума и согласиться попробовать снова.

Каждый раз «уходя в тень», она умирала. В единый миг сливались агония, отказ тела, последний вздох и болезненный удар смерти, вся её жизнь пролетающая перед глазами одним скомканным виденьем и весь груз эмоций, который она когда-либо ощущала. Куда легче она переносила клинок в живот или стрелу в лёгкое.

Но даже это были ещё цветочки, в сравнению с тем, как Навь принимала ещё живое и материальное тело. Тамошний тяжёлый и плотный словно вода «воздух» сплеталась в бесконечные клубки рук мертвецов. При каждом движении они хватали её, толкали, тянули к земле, сдирали с неё защитное заклятье и хотели разорвать на части, лишь бы хоть на секунду очнуться от забытья и прикоснуться к уже позабытому теплу жизни.

Всё это сопровождалось шквалом голосов, мыслей и чувств обычно передающих последние секунды жизни целой толпы людей.

Десять из девяти послушников-теней впервые раз прошедших путь тени выбрасывались из окна или бросались на нож, продержавшись от минуты до пары месяцев наедине с мыслями о таком "приключении". И только один из десяти переживших этот опыт в полной мере, просили у своего учителя «ещё».

По ощущениям Нидоу двигалась очень медленно. Она избавилась от лишней одежды и оружия, спустилась в самый густой слой, и теперь боролась с сопротивлением, но не слишком, чтобы Навь не стала сопротивляться ей ещё больше.

Время тут шло несколько иначе и выглядевшие мгновенным перемещением, на самом деле занимало минут и даже часы, когда она погружалась так далеко. 

Люди, город и сражение стерлись окончательно, стали напоминать кипящую массу чего-то единородного. В этой серой массе она легко нашла чёрно-красное пятно, претерпевшие ещё больше изменений. Красный цвет стал преобладать, он пульсировал над чернотой и с каждым едва уловимым тактом, заставлял плясать её и изгибаться в неприятные глазу, асимметричные формы.

 

Путь до фигуры занял часа два или три, тут она терялась во времени, зато точно настигла цель.

Перед самым выходом она обнажила клинок, резанула ладонь. Из раны хлопьями и комками полетела кровь, она провела рукой по лезвию, оставляя кровавый след, и тут же стянула кожу на руке. Пространство вокруг лезвия вздыбилось и забурлило.