Неживой

Откидывались камнями, отстреливались из луков и арбалетов, били копьями и алебардами противников, решившихся на штурм. Собственно поэтому город и горел. 

Масло и факелы летели в обороняемые дома и баррикады. Нападавшие несли слишком большие потери, но отступать им особо было некуда, ведь они сражались за свой дом. Никакой пощады к врагам, никаких сожалений. Победители отстроят город заново.

Сколько же она видела таких сцен, пускай и с меньшим количеством актеров. Сколько раненных "героев", рассказывали ей истории свои ратных "подвигов", пока она пыталась сшить и собрать их.

Всё это не имеет смысла... 

— Домхайн! — снова услышала она выкрик, голос показался ей знакомым. 

На середину площади выбежал мужчина. Встал в полный рост, привлекая к себе внимания всех сражающихся по углам кучек. На нём не было шлема, из его доспеха торчали стрелы, он прихрамывал. Ярина узнала его по всклокоченным волосам и распущенной бороде. На секунду бой остановился. 

Горан. Сын Вацлава. 

Его тут же обступили воины в восточных доспехах с копьями наперевес.

Их строй и движения были практически синхронными, отточенными и по своему красивыми. Ярина снова глотнула, не удержалась и пододвинула кресло ближе к перилам. У неё не было других развлечений. 

Строй копий двинулся на одну из баррикад. Горан шёл первым, в пламени пожара его фигура и тень казались могучими. Когда до цели оставалось несколько метров в них ударил град арбалетных стрел и залп из луков. Копейщики спрятались за щитами, а Горан даже не пригнул голову, так и шёл вперёд, словно знал, что ни одна стрела не причинит ему вреда.

 

Какой упорный, глупый, но смелый смертный. 

Несколько фигур в тёмных балахонах из плотной ткани, проскользнули к баррикаде под прикрытием строя копейщиков, выпрямились и вскинули руки вверх. 

Ярина моргнула и вздрогнула. 

Внутри баррикады раздалось три взрыва, один за другим. Она вспыхнула неестественным, химическим огнём, вспыхнули люди внутри и их вопли заглушили остальное сражение.

Словно крысы, они посыпались наружу, обожжённые, раненные осколками или горящие. Прямо на меч Горана и на копья его штурмового отряда.

— Домхайн! — снова крикнул он. Так громко, что уши Ярины резануло. 

— Домхайн! — поддержали его.

Всего одна схватка и он переломил ход боя. Тем сражения тут же вырос, напор нападавших приумножился, защитники уходили в глухую оборону или позорно бежали, оставляя свои позиции.