Неживой

Из его чёрной крови родилось бесчисленное количество чёрных нар, которые перессорили между собой людей, разделили их на народы, спутали их мысли и языки, заставили предавать и ненавидеть друг друга. И теперь изводили любого человека, до которого могли добраться. 

Князь стиснул зубы, силой прочертил охранный знак на груди и сплюнул, отгоняя нечистую. 

***

— У Вас гостья, княже... — пробормотал слуга и оставил дверь приоткрытой, даже не спрашивая пустить ли её.

Горан и его телохранительница переглянулись, её руки легли на рукояти клинков.

— А ты... — удивлённо протянул князь.

— А я как собака в любую щель протиснусь, — оборвала его гостья. — В этом остроге стока дырок осталось, что будь я против тебя, ты бы уже мёртв был. Вино-то есть у тебя?

Князь ещё несколько раз переглянулся с телохранительницей, руки которой побелели от тона гостьи и негодования, но князь лишь отрицательно покачал ей головой.

— Зильда я, мы встречались, когда ты ещё был князем и собирался воевать с чудищем. 

Горан усмехнулся горько, но не растеряв юмор — разбойница была права. Какой он теперь князь без княжества? Он достал из под кровати здоровую и пыльную бутылку со старым и креплёным вином, к которой хотел притронуться сегодня, но не смог. Из-за мыслей в своей голове.

— Во-о-от это дело! — пободревшим голосом протянула Зильда.

 Выхватила у него бутылку из рук, сверкнула глазами на телохранительницу, вырывала зубами пробку и щедро налила себе в один из пыльных и давно не мытых кубков. Сделала пару глотков, довольно хрюкнула и раскинулась в кресле. 

— А ты смелая баба, — вырвалась у Горана, охранница сверкнула на него ревностным взглядом за эту реплику, демонстративно поднялась с постели и вышла за дверь.

— Есть такое, — заметила Зильда. — Ты тут случайно вонючего камыса усатого не видал? Бледного как смерть? 

— Не видал.

— Эх, жалко. Будем надеется, что тоже выбрался. Разделились мы. 

— Помнится мне, не поладили вы, — заинтересовался князь, разглядывая разбойницу. — Ты выглядишь по другому. Что случилось?

— Как пить дать, не поладили, да только встретила я потом Зверя твоего, а он похуже камыса будет. Чуть не извёл нас, еле как выбрались.