Неживой

 

— Не трону людей, которые не будут мне мешать. Мне нужны крестьяне, работяги и ремесленники, а не заговорщики, — Тайпен присел рядом. — Видишь ли, друг мой, в каждой стране, в которую мы приходим есть примерно от четырех до десяти на сотню человек, которые с нами не согласны. Или не с нами, а даже просто не согласны, вне зависимости от того, что происходит. Что бы мы им не предлагали: золото, еду, землю, титулы, безопасность, жизни их семей и ещё длинный список личных желаний — они не берут. Или берут, и нарушают в конечном итоге нашу сделку.

Потому что единственное чего они хотят — это что бы я не получил того, что мне нужно. И ради такой картины они готовы идти на любые жертвы. 

— Я... я не такой... я Вас даже не знаю.

— Такой. Это сидит в тебе, как какая-то жажда, которую ты не сможешь подавить в ответственный момент. Ты здесь только поэтому, а не потому что пытался убить законного князя. 

— Но мы... мы же...

— Убили его? Нет. Ты слишком рано побежал делить шкуру неубитого лифанта, друг мой.

Князь не умер. Какой смысл ставить в смутное время правителя, который может умереть так легко? 

— ...

— Вот и я думаю, что никакого. Мы играем в такие игры слишком долго и понимаем их на совсем ином уровне, чем кучка состоятельных крестьян, купцов, бояр и хозяев мануфактур. И мы всегда добиваемся своего, сколько бы такие как ты нам не сопротивлялись. 

***

Утренний морской ветер холодил каменный пол пятой башни. Трон пустовал. Безумный старик восстанавливал силы в своей кровати, чтобы ещё один день бороться за место в этом мире.

А Тайпен спать не мог. 

Он истязал себя упражнениями. Неприятное чувство захватывало его всё больше. Конструкция его планов оказывалась совсем не такой, как он представлял в своём воображении, и теперь по кирпичиком рушилась и превращался в непонятную мешанину и гору неясных обломков. В то, что он не любил большего.

Хаос и непредсказуемость.

Само понятие порядка, как и виденье идеального мира и ситуации, было лишь утопиями и категориями недостойными разума посланника Императора.

Долг Тайпена постоянно бороться с миром и менять его, и это практически непобедимый противник. Перед ним нельзя пасовать, отступать и перегруппировываться, нельзя ни на секунду отвлекаться и ослаблять хватку. 

Это раздражало.

Почему мир просто не может соответствовать тому, что задумал Тайпен?

Тело, лежащее посередине зала и укрытое тканью, дёрнулось.