Неживой

Посмотрел прямо в глаза Хармвэю, всё ещё пытавшемуся опустить топор и начал шипеть, но как-то странно, отрывисто, с каким-то резоном, то ли уговаривая, то ли заклиная его.

— В Пекло ты убирайся с моей земли, урод сука, — прорычал Хармвэй, мышцы его всё больше напрягались, но ноги предательски скользили, словно боролся он с быком. 

Наконец ему надоело, и он дёрнул топор на себя, выхватил его, перехватил в левую руку, а правой со всей дури толкнул чёрта в грудь, так сильно, что тот потерял равновесие и упал в грязь.

Хармвэй наступил сапогом сверху на чёрта и вырвал из него топор. Бес тут же подорвался на четвереньки и прижался с к земле, не обратив на рану никакого внимания. Крови у него никакой не показалось.

— Ну сука, ты сам напросился! — зарычал Хармвэй, глаза его налились кровью и он снова напрыгнул, беспорядочно нанося удары топором.

Бес ловко от них уворачивался, шипел в перерывах и всё воздевал к Хармвэю руки с открытыми ладонями, словно пытаясь его успокоить. Наконец, зрелище надоело одному из бояр, он подождал, пока «чудище» приблизится поближе и нанёс ему удар в спину. Копьё легко прошло навылет в районе живота, вышло на добрый метр, боярин задрал древко вверх, и вогнал лезвие в землю, пригвоздив несчастного. Хармвэй не замешкался, ловким ударом перерубил бесу колено, и как тот оказался на земле, окончил дела тремя прицельными ударами колуна в голову, от которой остались только щепки.

— Так-то лучше, — проворчал Хармвэй, вытер пот со лба, отдышался, оглядел ещё раз труп и повернулся к Небеску. — И что теперь? 

— Да хрен же его знает! — Небеск рассмеялся и пожал плечами. — Не каждый день чёрта ловим… Сожжем его полагаю, да кости зароем подальше. Слыхал я, что ваше племя себе так имена вторые берёт. Будешь Хармвэем Черторубом? 

Хармвэй скорчил одну из своих сурово-хмурых рож и тоже пожал плечами.

— А ежели не один чёрт? — вдруг спросил Хармвэй.

— Тебе одного мало? — усмехнулся Небеск. — Не боись, слухи и легенды его раздуют ещё до размера быка или дракона, и что ты с ним три дня бился. 

— Нет, — серьезно ответил Хармвэй. — Убил я его, а на душе всё неспокойно. Беды жди, как говорится.