ТАЭ ЭККЕЙР!

Такое долгое, бесконечно долгое мгновение... нет, раскроить голову камень уже не поспевает, и сломать хребет — тоже... а вот теперь опаздывает уже Лерметт, опаздывает непоправимо... и только мучительный вскрик Эннеари, когда камень всей тяжестью оседает ему на ноги... вскрик — и хлесткая пощечина темноты.

— Это... это я виноват, — вымолвил Лерметт, когда глаза его вновь обрели способность видеть.

— Глупостей не говори, — простонал эльф. — Никто меня злиться не заставлял.

Он замолк и на мгновение прикрыл глаза. Гневная бледность его лица сменилась болезненной белизной.

Что верно, то верно. Никто не заставлял. Однако гнева такого Эннеари не испытывал за всю свою прежнюю жизнь. Он и глаза-то прикрыл, чтобы не смотреть на лицо Лерметта, с которого всякое выражение словно схлынуло. Что ж, как ему будет благоугодно. Эннеари нет никакого дела до Лерметта и его лица. Есть ведь предел, который никому переступать не дозволено. Даже человеку, который спас тебе жизнь. Возможно, именно ему — в особенности.

Оскорбление было невероятным, чудовищным.

И словно Лерметту мало было несправедливого упрека, он даже не удосужился вид сделать, что упрекает не постороннего. Не "Арьен", но — "Эннеари". Лерметт припечатал свое невозможное обвинение именем дальней ветви, холодным, словно презрительный плевок врага, остывающий на щеке умирающего. Да нет, не врага... ненависть — штука жаркая, обжигающе жаркая... и обжигающе желанная. Кто сказал, что ненависть ранит? Куда ей до презрительного безразличия!

Эннеари, захваченный собственным гневом, почти не замечал боли в сдавленных ногах и только один раз охнул невольно, когда Лерметт попытался приподнять камень.

— Не трудись, — нехотя промолвил Эннеари. — Тебе меня не вытащить.

— Это... еще... почему? — выдохнул Лерметт, выпрямляясь.

— Потому что ноги в эту сторону не сгибаются, — ровным голосом, стараясь ничем не выдавать своей ярости, произнес Эннеари. — Иначе и камня подымать бы не пришлось. Кстати, тебе его все равно не поднять.

Это Лерметт и сам наверняка понимал.

Не мог не понимать. Но и смириться с неизбежным не желал.

— Я и не стану, — ответил принц, оглядываясь по сторонам, точно выискивая что-то. — Если слева подпихнуть в щель немного камней поменьше, можно попытаться его столкнуть.

Решение было не из самых скверных — и уж во всяком случае лучше попробовать спихнуть камень, чем лежать, ощущая, как он все сильнее сдавливает ноги, покуда не сползет вниз окончательно, размозжив то, что под ним, в кровавое пятно.