Тьма над Гильдией

Но если над какой-нибудь зверушкой кто-то начнет издеваться для забавы – о-о, как вскипит горячая наррабанская кровь! И плевать тогда Нитхе, кто перед ней – соседский мальчишка, вздумавший спалить на костерке пойманную мышь, или взрослый верзила, который хлещет плетью свою лошадь.

Вот и сейчас: в горле клокочут наррабанские проклятия, сердце заходится от жалости к беззащитному чешуйчатому малышу, и не укусить стражника, не садануть его каблуком по ноге – крепко держит, шакал! Обреченного звереныша вытащили из клетки, он визжит, пытается вырваться.

И вдруг все разом заканчивается.

Можно больше не вопить и не брыкаться, потому что жесткие лапы больше не стискивают плечи. В левой руке – наполовину опустевший кошелек, в правой – конец тонкой цепи. А перед глазами – потрясенная рожа укротителя.

И до Нитхи наконец доходит, что она купила дракона.

А толпа молчит в почтительном восхищении, потому что купить дракона – это о-го-го!

* * *

– Ну что, Заплатка, завтра в путь? – негромко спросил Шенги, развешивая на заборе плащ, чтобы проветрить перед дорогой. И тут же оглянулся: не слышит ли кто-нибудь, как Подгорный Охотник разговаривает с собственной одежкой?

Но рядом – никого. Нургидан на кухне, остальные разошлись по делам. Впрочем, даже если бы ребятишки и услышали странные слова учителя – вряд ли стали бы смеяться.

Охотник провел ладонью по добротному коричневому сукну, стряхнул с бурой меховой опушки застрявший стебелек, расправил витые золотые шнуры с кистями. Хорошая, дорогая вещь... но почему на капюшоне зеленая заплатка? Словно хитрый глаз, который вот-вот подмигнет.

Под заплаткой нет дыры. Спороть бы эту тряпочку, невесть зачем пришитую к капюшону... а рука не поднимается.

Неожиданный, загадочный подарок... и подарок ли?

Шенги нахмурился, рассеянно поглаживая бурый мех и вспоминая, как «Дикий гусь» оставлял за кормой остров Эрниди, где пришлось многое пережить. Ралидж, помнится, стоял у борта и кутался от пронзительного ветра в коричневый плащ с золотыми шнурами.