Природный Дар

Руд тут же принялся за еду. Ян, налив для кота молоко в пустое блюдце, любезно предложенное Отто, последовал примеру друга.

Бард уже успел разобраться с ужином, когда зал внезапно сотрясли громкие крики. Повернув голову, он умилённо улыбнулся, поняв причину всеобщего восторга.

Эдвин, помахав требующей песен публике, поковылял к стойке. Отто склонился над старым бардом и что-то прошептал тому на ухо. Искренняя радость осветила морщинистое лицо. Эдвин вновь замахал руками, призывая публику к тишине.

– Друзья! – громко произнёс он.

– Да какой разговор! – услышал он в ответ.

– Потом с тебя ещё одна песня!

– Нет, две!

Руд, не переставая жевать мясо, глядел на происходящее.

– Похоже, твоего учителя здесь любят. Кое-кому ещё очень далеко до такой популярности, – усмехнулся он.

– Очень смешно, – беззлобно отозвался Ян, поднимаясь с места.

– Иди, – кивнул Руд. – Мы с котом и без тебя повеселимся.

Эдвин уже давно смотрел на Яна. Когда юноша подошёл к нему вплотную, старый бард по-отечески обнял ученика.

– Чертовски рад тебя видеть, Ян. Пойдём, поговорим в кабинете Отто, – Эдвин махнул рукой, увлекая за собой юношу.

Выйдя из зала, они прошли мимо лестницы и оказались перед деревянной дверью. Старый бард жестом предложил ученику войти первым.

Ян часто бывал в этой комнате. За долгие годы она ни капли не изменилась – всё тот же огромный стол, заваленный бумагами, стеллаж с книгами, где помимо сборников рецептов можно было найти и парочку справочников по истории оружия и кораблестроения, потёртое кресло да старая кушетка, на которую и уселся бард.

– Ну-с, рассказывай, – проговорил Эдвин, усаживаясь в кресло.

– Что бы вы хотели услышать? – осторожно поинтересовался бард.

– Всё, – улыбнулся учитель.

Ван дер Веттелик на мгновенье задумался, улыбнулся в ответ и выдал:

– У вас прекрасная лютня, Мастер.

Старый бард оторопело уставился на Яна. В его глазах блеснули озорные искорки, и он расхохотался.

– И до тебя добрались, значит, – выдавил он сквозь смех. – Однако не забывай, Ян, инструменты мастеров несравнимы ни с чем. Но жизнь в них вдыхает лишь душа владельца. Без своего менестреля даже самая изысканная лютня – лишь кусок дерева, – старик продолжил смеяться.