Дракон Каррау. Каррау II

Принц, как впавший в маразм диктатор, пожирала двор. Или это – такое же притворство, как замирания Терции? Казнь-представление. Казнь-угроза. Казнь-предупреждение. 

Я не видел зеленой папки с картой Каррау в комнате Терции потому, что прежде ее там не было. Кривые листы – не оригинал, а сделанная второпях фотокопия. И лишь одно существо, не расстающееся с камерой, заходило в покои Терции. Благодаря мне.

В зале Лиз не было. Если она не лежала в бесформенной кровавой куче тел.

"Что?" – Переспросил вампир, уловив неоформленную в слова мысль но, к счастью, слишком искаженную Теню, чтобы ее понять.

"Отвратительно" – Я сосредоточил взгляд на барельефе в углу зала. Кислота, бушевавшая здесь месяца назад, проела в нем дыры. Капли слабой розовой крови туда не долетали. Это – чуждое мне. Противное моей жизни и магии. Зачем я вообще тут? 

Аннаут говорил, наш долг поддерживать вампиров. Ибо Принц города – это сила, сохраняющая его равновесие. Власть, которая правит и царствует, удерживает и ограничивает.

Терция обнимала изломанную руку и смотрела на то, как пытают ее птенцов – месть за то, что добыла для меня сведения. Никто не смел остановить Принца.

В том числе я.

Если я выступлю – они убьют меня. Принц нажралась заранее, чтобы я не мог дернуть ее голод.

Если я выступлю – это будет доказательством, что я против нее, а значит – с Терцией. Что я знаю, что и кто у нее украл.

Демонстрация силы продлится, пока Терция не сорвется. И вот тогда Принц, на законных – для самой себя – основаниях ее убьет. 

Терция предвидела: "Достоинство"... Но разве достойно стоять и смотреть?

Не хочу понимать немертвых. Понимание делает похожим. Таким же. 

Я единственный живой в зале, полном черных голодных вихрей, которые прикрывали свою пустоту белоснежными масками и блестящими нарядами.

Нет, не единственный.

Кто-то молился.

Не вслух, конечно. Не понять ни слов, ни даже к какому божеству обращена просьба – тонкая белая нить соединила человека и равнодушную запредельную силу.

В зале, окруженная вампирами, стояла Куратор. Как всегда – вся прямые линии и идеальная геометрия. Шелковое серое платье хирургической перчаткой облегает тело, каштановое каре подстрижено словно под лекало.