Дракон Каррау. Каррау II

Его предчувствие разлилось в воздухе, словно аромат жженого сахара: приятный и горький.

– Отойди, я сказал! 

Шесса медленно-медленно отодвинулась. 

Давид, разобравшийся с противником, подскочил к ней сзади, схватил за плечи и отшвырнул. Девушку развернуло броском, и она отлетела, проехавшись боком по крыше. 

– Быстрее! – Ман пылал азартом боя. – Заканчивай его! 

Дракон в небе закричал музыкально и долго. Голубая ветвистая молния протянулась от его правого крыла к левому. Обожгла сетчатку, оставшись странным запутанным знаком.

Сердце колотилось, подгоняя, подгоняя, подгоняя. Отсчитывая секунды до рассвета, который все изменит. И каждый миг сжимал меня все сильнее в тисках вопроса, который я не хотел видеть. Не то, что отвечать на него.

Лар из Ларов рассеял под крепостью драконов, погреб их под землей – и спал глубоко и спокойно. Он заботился о горожанах. Он был великим правителем.

А еще он проклял Каррау, лишь бы однажды вернуться. 

Учитель не желал менять миллионную Прагу на Каррау не потому, что тот в четыре раза меньше.

Знал, что это наследие с десятком сундуков, в которых хранятся противоречия и смерть. Аннаут ненавидел парадоксы. Терпеть не мог сложные задачи. Только ровный широкий путь своей воли. Траншея, в которую падал каждый, кто с ним сталкивался. 

Я тоже.

И, кажется, что я все еще лежу в ней. Смотрю в высокое пронзительное небо, и жду, когда волей учителя, обрушатся земляные стенки. 

Стоя по ту сторону смерти Аннаут Испанский насмехается надо мной.

 

Мир – это страдание. Я получил город, но больше никогда не смогу гулять по тихим улицам Каррау, по его мощеным проспектам, сидеть в кафе и говорить с его жителями, не думая каждую секунду о племени огня, запертом в его влажных и давящих подземных недрах. Не помня о том, что каждая секунда благополучия оплачена болью.

С усилием, перечеркивая болезненно-устойчивый образ, я представил, что моя рука больше не заканчивается сталью.

Пять заледеневших, отмеченных брызгами старых ожогов и свежими царапинами, пальцев. Ощущение меча сползло как перчатка. И я втолкнул пальцы в мембрану, пропитывая ее желанием свершения. Затвердевания. Действительного. 

Рука прошла, словно сквозь царапающий алмазный песок. Я схватил запястье мужчины по ту сторону врат и дернул на себя. 

Пальцы прошли сквозь его плоть, не почувствовав сопротивления. Лишь круги разбежались, потревожив образ.