Дракон Каррау. Каррау II

Прежде ладони Давида не хватало фаланги большого пальца – сейчас все пять ровно и ярко светились. 

– Друг. – Вновь позвал я. – Помнишь, кто ты?

– Нет. – Ман опустил руку. Ман, не Давид. Он перешагнул черту.

Сияющий рыцарь смотал с запястья почерневшую цепочку, которой я привязал его личность к телу, и бросил в лужу.

Винтовка в его руке превратилась в короткий меч. 

Давид вскинул его и заорал. Боевой клич, бессловесный вначале, превратился в имя: 

– КАРРАУ! 

Голос Давида пронзил пространство, встряхнул его, призывая проснуться тех, чей долг охранять город.

Кто умер, сражаясь за него, и в смерти несет это бремя. 

Обжег мою душу тоской и острой, обнаженной потусторонней красотой. Лишь смерть уменьшит это прекрасное отчаянье, только бросившись на оружие врага, его погасишь.

И я сделал единственное, что мог.

– КАРРАУ! – Я закричал вместе с ним, напитывая мощью зов мана. Вкладывая в голос силу. Всю оставшуюся у меня силу. Всю любовь к городу – плевать, что безответную.

Мне он нравится, он приютил меня, когда отовсюду гнали. Мне здесь хорошо. 

Вкладывая наивную обиду, потому что Каррау предал меня: я его маг – но он не отвечает, как должен, словно спит, вместо того, чтобы кружиться со мной в танце знания и власти. 

Вкладывая боль, потому что всё чертовски болело. И душа (где-то там, в подвале библиотеки лежит обожженная бездыханная Адриана, которая хотела для меня только лучшего, у которой нежные губы и тяжелая рука), и дух (воля уходит как брызжущая кровь из артерий), и тело (пульсация обжигающая в боку, то разрывающая, то онемевающая резь в щеке, все укусы и царапины, и где-то глубоко-глубоко в голове – жжение из-за света Давида).

 

Я орал, вкладывая в крик всего себя. Пока голос не стал хрипом. Пока хватало дыхания.

Пока со всех сторон не ответили. 

Стены соседних зданий вспыхнули переливающимся жемчугом. Дракон, бьющийся под асфальтом, отпрянул от этого света. Дракон, вьющийся в небе, почти растаял, растворенный им.

Плоскости зданий обрели глубину, и из них ровными рядами выступало войско манов. Сотни. Большинство – в простой одежде нового времени, со скверными ножами и алебардами. Многие – на лошадях, тоже сверкающих белым. Из стены кафе выехали два танка, алебастровые, нарядно-смешные. 

Черные точки вампиров терялись в этом сиянии. Немертвые рванули было прочь, спасаясь от защитников города, но те их не трогали. 

Терция кричала, но ее голос тонул в канонаде.