Дракон Каррау. Каррау II

Но на этот раз желающие попасть внутрь, вместо цивилизованной очереди, окружили здание плотным кольцом и щетинились автоматами. Временами с крыши клуба неприцельно стреляли – отгоняя осаждающих.

Там, наверху, пространство натянулось воспаленной кожей. В глубине кучевых облаков возникал и растворялся коричнево-золотой дракон – упади он вниз, то мог бы похоронить всех под своими крыльями. Сияние его чешуи, вспышки выстрелов, переносные фонари и автомобильные фары порождали полосы света и тьмы, скользящие поочередно.

От сверхъестественного напряжения ныли виски и зубы. 

Давид, подводя машину как можно ближе к зданию, последние метры преодолел черепашьим шагом. Нервный пульсирующий в груди ком требовал действий. Не выдержав, я выскочил из автомобиля, бросив винтовку на сидении. 

– Возвращайтесь домой, сэр. Специальная операция... – Из темноты выступил немертвый в форме городского полицейского.

Лет тридцать, светлое незнакомое лицо с веснушками. Голод клубился в его теле, словно прожорливый двигатель с низким КПД. Вампир облизал потрескавшиеся губы:

– Следуйте за мной. 

"Эридан" окружали немертвые. Большинство в форме полиции и большинству она была не по размеру. Несколько в штатском и в пожарных касках. 

Очередной одиночный выстрел. Веснушчатый офицер хлопнул себя по плечу, словно его укусила пчела. Поморщился и пальцем вытолкнул пулю наружу.

– Мой колдун! – Толпа расступилась, как будто ее разрезали лезвием. Терция подбежала и обхватила меня руками за талию, прижимаясь щекой к груди. Маленькая, жесткая, потрепанная в недавней драке. Я задохнулся от неожиданности. Меньше всего от сестры Принца, которая сражалась со мной, пытала меня, шантажировала, с которой я расчетливо спал – и оба мы это, конечно, знали – я ждал объятий.

За немертвой по асфальту волочился подбитый мехом плащ. Вопреки обыкновению она была не на высоченном каблуке, а босиком. И ее макушка не доставала мне до подбородка. Белоснежные волосы Терции сияли в полумраке, а разорванный от ворота гольф обнажил плечо и высокую шею с уродливым шрамом-пуповиной.

Она вцепилась в меня словно самое беззащитное создание в городе. Не найдя рукам лучшего применения, я обнял немертвую в ответ.