Дракон Каррау. Каррау II

Демон покачал отрицательно головой. Ком в желудке стал свинцовым.

– До восхода. – Поставил Боаз срок. 

И спрыгнул.

Не долетев до земли, демон взорвался атомным грибом. Круговой поток серого и черного, хлынул в стороны. Прошил насквозь библиотечный корпус – здание тряхнуло, пламя в его недрах в агонии задохнулось. Прошел через скопление людей под стенами, через автомобили, через соседние здания. Срывая их собственные тени, замещая пепельно-серым, а затем огненным – в глаза словно вогнали иглы. Я зажмурился, но сияние проникало сквозь веки.

Мгновение спустя пульсирующим потоком хлынули смерти. Человеческие, бурлящие силой несовершенных дел и невыполненных обещаний, они словно ответная ковровая бомбардировка, вспыхивали рассеянно и дырявили пространство-время. Выбрасывая Искру из носителя и раскидывая остаточную энергию. Слишком много, слишком быстро, слишком интенсивно.

Чистое стремление неосуществленного, чистое страдание – они уходили из актуального обратно в потенциальное, калеча или напитывая каждого, кто мог воспринимать.

Где-то далеко закричал высокий мальчишеский голос – Юджин. Ему ответил воплем-рыком дракон. 

Я слезящимися глазами посмотрел в небо. Золотой дракон барахтался среди туч, словно летучая мышь под шквальным ветром. Не упал.

Люди, осадившие библиотечный корпус, лежали там, где их застигли Тень и Боаз. Среди автомобилей, в автомобилях. Можно было не присматриваться: живых не осталось. Как и в здании. Боаз убил всех, кто знал больше, чем ему положено – и кто не мог отстоять это знание твердым мировоззрением.

Убил, потому, что я позволил. 

Я развернулся и побежал прочь с крыши.

На лестнице мне встретилось два тела. Мужчина лет сорока и парень. Упав, мужчина рассек голову о ступеньку. Я поскользнулся на крови. Не упал, успев ухватиться за поручень. Хотел забрать пистолет у мальчишки, но в последнюю секунду жизни он стиснул пальцы на рукояти так сильно, что было не раскрыть. 

Пришлось остаться безоружным.

Совсем безоружным.

Боаз лишил меня Тени, а с Тенью – почти всего.

У выхода – еще три тела. Перескочив, я огляделся. До рассвета два часа, но небо уже серело. Автомобиль Адрианы стоял справа, под фонарем. На сидении рядом с водительским кто-то свернулся.

Я отворил дверь. Юджин дернулся от меня, барахтаясь на месте. Белый, с горящими лихорадочно глазами и деформированным голодом лицом.