Дракон Каррау. Каррау II

Я пошел туда – и отпрыгнул, когда с железным дребезгом сверху спустилась пожарная лестница. Она гремела, разворачиваясь, секунд десять, но никто на шум не прибежал.

Нижняя перекладина находилась выше моего роста. Я подпрыгнул. Ладони скользнули по чешуйкам ржавчины, но зацепиться удалось и, я, извиваясь ужом и отталкиваясь стопами от стены здания, подтянуться, перебираясь на пару перекладин выше. Дальше было легче.

Взобрался по лестнице на крышу и согнулся, пытаясь отдышаться. Ладони жгло, ветер забивал горло, соперничая со спешащим бешено пульсом.

– Тебе стоит это делать чаще.

– А ты, когда на латыни молишься, падежи путаешь. – Я выпрямился, – Куда дальше?

– Тусить. У них неплохо, кстати.

Крышу клуба недавно ремонтировали, каучуковая крошка все еще пахла сложными углеводородами и отвердевающими веществами. Снег счистили, и на черном полотне слабой люминесценцией светился круг для посадки вертолета. 

Пролетал ли за эту неделю над Каррау хоть один механизм? Не помню.

– Идешь? – Давид открыл дверь маленькой пристройки, которая уходила вниз – оттуда доносилась ритмичная музыка. 

Узкая, на одного человека, лестница привела нас сначала на мансарду, которая служил складом запасных столов и стульев, а затем – в синий полумрак бельэтажа клуба.

Успел отступить в сторону и спешащая официантка в черно-белой униформе в меня не врезалась.

Музыка пульсировала, поселяясь в венах, словно хитрый паразит, подстраивая под себя ток крови. Мелодию вели барабаны – высокие, низкие, хриплые, она звучала не из колонок а как будто из каждой молекулы воздуха. Ограничивая зрение пятью метрами, вокруг колыхался фиолетово-синий туман, который то и дело прорезали сквозняки и лучи прожектора. Пахло чуть соленым, вызывающим сухость во рту, ароматом и, почему-то, прелыми осенними листьями.

Я пошел сквозь полумрак вперед – туда, где сплетенные в ажурную решетку прутья ограждали балюстраду. Выглянул вниз. 

Весь первый этаж занимал танцпол. В центре его вытянулись вверх, словно стволы баньяна, дорические колонны. На полу, выложенный синими мерцающими плитками, повторялся знак Уробороса. Чуть дальше – длинная стойка бара и сложная барабанная установка, на которой играл единственный музыкант.