Лесопилка у тракта

Густые черные волосы покрывают бледную кожу, заползают на пальцы.

У кресла стоит топор лесоруба, с отполированной частым хватом рукоятью. Широкое лезвие заляпано кровью и прилипшими волосами.

Седой подносит ко рту яблоко, надкусывает и опускает руку. Тщательно жуёт, глядя на пляску огня в камине.

Медленно обернулся на скрип двери, уверенный в безопасности. Смерил Ролана взглядом, задержав на мече. Лицо острое, с сетью морщин, говорящих не о возрасте, сколько о тяжкой зрелости.

— Ты кто?

— Ролан, путник, мимо шёл, дай, думаю загляну, авось угощусь чем.


— Ну заходи, будь гостем.

Седой кивнул на свободное место напротив, повернулся к огню, куснул яблоко. Между кресел столик с плетенной корзинкой, полной фруктов. Ролан переступил порог, потянул меч из ножен, приближаясь. Застыл, уловив угрозу в позе Седого, и отпустил рукоять.

Ролан криво ухмыльнулся, перешагнул мертвеца и сел в кресло, на манер Седого вытянув ноги к огню. Поерзал задом, откинулся на спинке и взял грушу из корзинки. Вытерев о рукав, надкусил. Фрукт несвежий, слишком мягкий и сладкий.

— Ты что же это, — спросил Седой, глядя в огонь, — совсем не боишься?

— А есть чего? — Ответил Ролан, пережевывая грушу.

Огрызок бросил в камин и взял яблоко. Откусил, плотная кожура мерзко скрипнула по резцам, а рот наполнился кислым. Пересилив себя, доел, но другое брать не стал. Желудок забурчал, и чувство голода сменилось неприятной тяжестью.

— Ты сидишь рядом с неясно кем, в бараке, полном трупов, и спрашиваешь «есть чего бояться»? — Хохотнул Седой.

— Ну да, — сказал Ролан, просунул ладонь под пальто и положил на живот, — хотя теперь мне боязно за желудок. С какой помойки ты достал эти яблоки?

— Ты ведь понимаешь, что уже не уйдешь отсюда?

Ролан вытер рот рукавом, едва сдержался почистить зубы и язык. Посмотрел на Седого и спросил:

— А ты?

В глазах убийцы отразилось недоумение и растущая злость.