Амулет Древней Совы

Когда позже ему сказали, что женщина нашла себе мужа, он лишь раздраженно дернул углом рта.

Пришла весна, оживив на острове все, кроме короля. Джайгарш осунулся, постарел. Часто он подолгу глядел в одну точку, и никто не смел потревожить его в это время.

Так продолжалось до дня, когда кто-то из старых товарищей по оружию рискнул доложить королю, что из пещеры, вход в которую завален камнями, доносится пение. Вроде женский голос, а что поет – не разобрать…

Король разволновался и тут же отправился к пещере. По его приказу дружинники в два счета разметали завал, и Джайгарш шагнул во тьму, строго-настрого запретив своим людям идти следом.

Знакомый грот был освещен золотым сиянием. Она сидела на краю бассейна спиной к тоннелю, свесив в воду ноги… нет, не ноги, а широкий чешуйчатый хвост, но это он разглядел, когда подошел ближе.

Она тихонько напевала. Джайгарш не разобрал ни слова, но с замиранием сердца понял, что это была за песня.

Колыбельная.

Услышав шаги, дори-а-дау оглянулась через плечо и смущенно улыбнулась:

 – Как видишь, я сама себя перехитрила.

Джайгарш подошел ближе, сел рядом и молча уставился на лежащего на чешуйчатых коленях нагого младенца.

Словно почувствовав напряженный взгляд, ребенок сонно приоткрыл глаза, густо-синие, как у Джайгарша.

Король неловко протянул руки, и женщина заботливо переложила на них теплое нежное тельце.

 – Прощай, – сказала она. – Теперь действительно прощай. Но хочу оставить о себе хорошую память. Прими подарок, король. Тебе он уже не поможет, но принесет много добра другим.

Она взмахнула рукой – золотое сияние вспыхнуло ярче, обволокло пещеру.

 – Этот грот будет исцелять людей до тех пор, пока на острове правят наши с тобой потомки.

И дори-а-дау скользнула в воду.

 – Постой! – подался к бассейну король, желая хоть на миг удержать свою первую и последнюю любовь. – Исцелять… От чего, от каких болезней?

Красавица по пояс высунулась из воды. В глазах – злая издевка.

 – От каких? – фыркнула ему в лицо. – От бесплодия и постельной немочи!

И легко ушла в глубину…

Легенда не описывает ярость оскорбленного в высоких чувствах короля, который орал вслед дори-а-дау, обзывая ее гулящей змеюкой и грудастой селедкой.