Серый Кардинал

К этому причастен твой дед – ответила Аданиэль, сверкнув глазами, — А не Гарадорн и Наитреи

— Вот как раз с подачи Наитреев и начался весь этот геноцид – спокойно ответил Кербин и, уловив заинтересованность во взгляде эльфийки, продолжил, — По их словам тогда какая-то голодная шайка эльфов вырезала весь лагерь, в котором была, между прочим, бабушка Жаклин.

— Какая-то шайка? Ты серьезно? – вспылила Аданиэль, но он продолжал, пропустив это мимо ушей: Элефаль и Гарадорн были против. А вот Шефихариис и Наитреи были за.

— А где были хранители?

— Как только все это перешло всякие границы, Фин убила моего деда. Однажды ночью он не вернулся с охоты, а потом нашли его труп…

— И все же он, зная о последствиях, и твой отец, зная обо всем этом, сватал тебя за внучку человека, практически истребившего целый народ! – вскричала Аданиэль, сжимая кулаки под столом.

— Трактирщик, мы с дороги! – прокричал Кербин, пытаясь спасти свое положение и тихо проговорил, – Моя мама была полукровкой…

— Была… – медленно повторила Аданиэль, вспомнив тело матери на развалинах цитадели Хранителей.

— Давай закроем эту тему и поедим – предложил рыцарь. Аданиэль согласно кивнула.

— Сколько нам еще до Парижа? – спросил Кербин, когда на столе остались лишь пустые тарелки.

— Еще где-то с неделю... – задумчиво ответила эльфийка.

— Тогда завтра снова отправимся в путь, а пока я хочу выспаться - сказал Кербин, вставая и направляясь в свою комнату, – Сообщи, если прибудет какая-нибудь важная птица.

Прошло всего пару часов, как к воротам постоялого двора подъехал рыцарь со своей свитой. Аданиэль, следуя просьбе рыцаря, подошла к его комнате. Постучала.

— Войди – отозвался он. Она вошла. Осмотрелась. В углу лежали черные с серебром детали доспехов. Перед ней, в свете масляной лампы стоял Кербин. Она хотела что-то сказать, но ее взгляд метался между черными до плеч волосами юноши и ужасной рваной раной на груди.

— Чего? - с недовольством спросил юноша.

— Твои волосы, я думала... – сказала Аданиэль, запинаясь.

— Ты думала, что они седые? Не так ли? – переспросил он, улыбаясь. Она кивнула и тут же спросила: как ты еще жив с такой раной? И кто тебя так?

— Валакар – спокойно ответил юноша и повернулся спиной, демонстрируя второй ужасный шрам, – Я не жив. Я мертв. Дважды. В Двиимере и в склепе моей семьи есть надгробные таблички с моим именем. Так что ты хотела мне сказать?

— А.