Серый Кардинал

Целых две недели обитатели замка слышали слова заклинаний, доносившиеся из одной из комнат башни, в которой поселился Кербин. С большим трудом он определил участок неподалёку от Кромешной пущи. Пора было отправляться в путь в цитадель Льда, но юноша не собирался оставаться в ней. Кербин собирался довести доверенный ему отряд рыцарей до границ Кромешной пущи и передать командование другому капитану, а самому взять людей Манселета и отправится на поиски Аданиэль. К тому же была вероятность найти в тех же краях ответы на некоторые вопросы, терзавшие ум юного рыцаря.

С этими мыслями Кербин быстрым шагом шёл к казармам, в которых временно поселили два десятка рыцарей. Ещё из далека он услышал смех и громкие разговоры, характерные для посиделок у костра. Был поздний вечер и Кербин желал поскорее разобраться с приказами, чтобы раньше лечь спать и выступить на рассвете. Он бесцеремонно прошёл по казарме и дойдя до пирующих командным тоном произнес: 

— На рассвете у ворот цитадели в полной готовности к переходу! Все резко умолкли, почувствовав холод в голосе капитана.

— Oui, sir! - отозвался один из старших рыцарей. Кербин с довольной ухмылкой развернулся на каблуках и отправился делать последние приготовления.  

В пути

Двадцать рыцарей в начищенных серебряных доспехах, в накинутых поверх них чёрных походных плащах с капюшонами конной колонной покидали цитадель Таракса, Хранителя смерти.

— Манселет, Модис, убедитесь в готовности своих людей и выдвигаемся. – кротко произнёс Кербин, обменявшись с рыцарями короткими приветствиями.  

— Все готовы, сир - к ним подъехал один из рыцарей. 

— Хорошо. – кивнул Манселет и повернулся в седле к Кербину. Тот кивнул.

—  Итак, служители Таракса, выступаем! Держим курс в цитадель Льда! – Манселет сделал паузу и продолжил, - Едем быстро! Держать строй! Отстающие находят дорогу сами!  

Трое рыцарей выехали вперед, пришпорили коней. За ними, не отставая, ехали восемнадцать тяжеловооруженных рыцарей Таракса. Когда они остановились на ночлег, была пройдена половина пути до Кромешной пущи. И за эти двое суток не было спето ни одной песни, не было сделано ни одной остановки.