Охота Древней Совы

– Плесните-ка вина, пусть согреется!

Дайру бросился к стоящему на столе кувшину. Вошедший излучал такое добродушное обаяние, что всем хотелось сделать для него что-нибудь хорошее или хотя бы сказать доброе слово. Был он рабом и помощником лекаря, которого звали Керусай Сломанная Стрела. Причем, по общему мнению горожан, помощник знал свое дело лучше знаменитого, но стареющего лекаря.

Парень с удовольствием осушил чашу и благодарно поклонился Шенги.

 – Ну и как тут наш больной?.. Лучше, лучше! Я так и знал! Будь дело серьезное, хозяин бы сам пришел, а раз меня прислал, стало быть, больной на поправку идет!

 – Я снадобье сварила! – гордо заявила Нитха.

 – А я с порога запах почуял! – смешно, как кролик, задвигал носом парень. – С таким уходом Совиная Лапа в постели не залежится! Как горло? Глотать не больно?

Быстро осмотрев пациента, помощник лекаря заявил, что много чести для какой-то жалкой простуды справиться со знаменитым Шенги. И всякая плавучая пакость тоже пусть не хвастает, что победила Подгорного Охотника, даже если ей удалось тяпнуть его за пятку или повыше.

 – Сам знаю, что скоро встану, – кивнул Шенги. – Но я спросить хочу… Глянь-ка на этот пергамент. Да не на одну сторону, а на обе.

Парень в недоумении сдвинул густые брови, затем круглая физиономия просияла:

 – А, это! Что ж тут непонятного? Мой хозяин – человек бережливый, не станет выбрасывать пергамент, что попал в руки. Текст можно соскоблить и написать что-то свое.

 – Я, значит, из солидных? – усмехнулся Шенги.

 – А кто-нибудь смеет в этом сомневаться?

 – Ладно-ладно… Не знаешь, что было раньше на той стороне, где рецепт?

 – Конечно, знаю! Сам соскабливал текст, а на обороте – поленился. Там была записка хозяина постоялого двора «Золотой кубок». Заболела приезжая Подгорная Охотница. А из слуг оказался под рукой только один, с Проклятых островов, плохо знал наш язык.

 – Как звали женщину?

 – Не помню, господин. Тяжелый случай отравления, даже мой хозяин не сумел ее спасти.

Сочтя тему исчерпанной, парень поклонился Шенги и принялся наставлять учеников, какие снадобья давать больному внутрь, а какими растирать грудь. Охотник не слушал, уйдя в свои мысли.