Душа пламени

Ну и влип же он! Может быть, из передряги его выручит старый боевой друг – Великое Нахальство?

Орешек опустился на скамью, небрежно вытянул перед собой ноги (что считалось весьма наглым жестом, выражающим презрение к собеседнику).

 – И за каким болотным демоном я тут застрял? – пожаловался он куда-то в пространство между подсвечником и стеклянной наррабанской вазой. – Если я Сын Клана, допрашивать меня может лишь Хранитель города. Если я подлый самозванец – опять-таки дело подсудно Хранителю. А ну, быстро – проводить меня к высокородному Ульфа́ншу! Сокол желает говорить со Спрутом, а не с погаными «крабами»!

Такое поведение крепко озадачило стражников и смутило их командира.

Хранитель! Да он и сам охотно отослал бы пленника к Хранителю, спихнув с себя ответственность!

Увы, весь Аршмир знал, что роскошная танцовщица по прозвищу Розовый Лепесток именно сегодня вняла уговорам Хранителя и согласилась взглянуть на две редкие и очень ценные картины времен короля Джайката, что хранились в загородном доме Спрута.

 – Высокородный Ульфанш в отъезде, – сухо сообщил начальник стражи. – Будет завтра к полудню... – Джанхашар вспомнил тяжелые бедра и пышную грудь танцовщицы и поправился: – Нет, позже... пожалуй, к вечеру.

Сокол состроил капризную гримасу:

 – Тогда почему я не в тюрьме? Почему торчу в этой убогой трапезной, среди гнусной мебели, которую мне так хочется переломать?

 – Эй! – встревожился Джанхашар.

 – Вот арбалетами меня пугать не надо, – небрежно отозвался Орешек. – Это лишнее. И так трясусь от страха при взгляде на такого грозного великана, как ты...

Стражники дружно сделали вид, что ничего не слышали, а у их командира яростно встали торчком усы.

А Орешек и в самом деле не очень опасался арбалетов. Можно было рискнуть – расшвырять «крабов», добраться до Сайминги, которую этот дурак небрежно повесил на стену.

Но «крабы» будут драться всерьез. Значит, ему тоже придется драться всерьез. Убивать... Но ведь он больше не разбойник! Если он прикончит хоть одного стражника... Вей-о-о!

Король, ясное дело, разгневается. Но главное – как об этом расскажут Даугуру! Мол, бродяга, которого он подобрал у подножия эшафота и ввел в Клан, так и остался разбойничьей мордой и душегубом.