Роркх

Только Макс так и сидел, не обращая на происходящее никакого внимания. Гаро медленно развел руки в стороны и обернулся с улыбкой на лице. Пистолеты он демонстративно удерживал указательными пальцами за спусковые скобы. Так, что они просто болтались у него в руках.

– А я уж думал придется тебе еще очки снимать за халатность, Арч, – удовлетворенно хмыкнул он.

Я заметил, что Гаро обычно называет меня по имени, когда жутко доволен. Мной или вообще. Секунду поразмышлял, что спросить. Ведь я не знаю его показателей разума.

– Откуда у меня рубашка демонического стрелка в колоде?

– Хах. От святого Роджера, разумеется. Да пусть сияет над ним его неоновый нимб.

Я молча опустил револьвер и улыбнулся. Гаро вернул мне улыбку и развернулся к Стингу. Опустившись на колени, похлопал его легонько по щекам.

– Давай, паря. Я знаю, что ты уже в сознанке. Хватит дрыхнуть.

– Да, я да, – встрепенулся ковбой. – Как дела, капитан? Я в порядке.

– Вижу. Как самочувствие, паря?

– Самочувствие? – повторил он. – Да вроде нормально.

Кажется. А почему я связан? Может развяжешь меня?

– Конечно развяжу, приятель. Только скажи, сколько у тебя очков разума?

– Разума? – переспросил Стинг.

– Да. Сколько очков?

– Чет... Четырнадцать, – произнес он, глядя на нас.

– А из скольких?

– Из… Из пятидесяти, – произнес он, глядя на Гаро. – Пяти. Из пятидесяти пяти.

– Хорошо, – ответил капитан. И я наконец выдохнул. – Хорошо.

Стинг улыбнулся и хохотнул. Гаро ответил тем же. А затем воткнул свой кинжал в сердце стрелка. Парень дернулся.

Схватил руками Гаро за куртку в попытке приподняться. Но капитан спокойно положил ему руку на плечо и придавил к полу.

– Тише, дружище. Тише, – произнес Гаро.

Стинг дернулся еще раз, открыл рот, но тут же закрыл. Я видел, как из его глаз брызнули слезы. А потом он обмяк. И затих.

– Это была славная партия, приятель, – произнес Гаро, вытаскивая клинок и закрывая глаза Стингу.

Мы молча стояли и смотрели. Неми тяжело дрожала недалеко от меня и молилась. Все всё понимали. Нас этому учили.

Но одно дело слушать об этом на лекции, а другое дело видеть своими глазами. Да, это уже был не Стинг. Только его хант, прикидывающийся Стингом. Но теперь это был Роркх, а значит, потенциальный враг. И его нельзя было оставлять в живых. Ведь хант, сошедший с ума в Роркхе, гораздо опасней мертвого. Никто не знает, какую форму приняло его сумасшествие и какие он теперь преследует цели.

Все это было легко. На бумаге. Но видеть это было больно. Особенно мне.