Артар #6: Алый феникс

Подходить к стволу священного дерева было немного боязно — казалось, что Лазурный дракон не сводит с меня своих темных бездонных глаз. Подходящую ветку я приметил издалека — прямая, достаточной длины и толщины, и не очень высоко — можно дотянуться прямо с земли. Ухватившись за нее, я чуть пригнул ее книзу и занес мачете для удара.

Рука поначалу дрогнула. Ощущения были такие, будто собираешься рубить не дерево, а живое существо. Но я отбросил сантименты и хорошенько хрястнул по основанию ветви. Древесина оказалась на удивление твердой, так что пришлось повозиться.

Наконец, последний удар — и добыча у меня в руках. Вот только радость от ее обладания оказалась недолгой.

Стоило ветви отделиться от ствола, как она начала как-то странно потрескивать. Кора на ней  стремительно темнела и лопалась, обнажая сухую и твердую, как кость, древесину. Еще немного — и срубленная ветка начала разваливаться прямо у меня в руках, рассыпаясь в труху.

Вот проклятье! Так и знал, что будет какой-то подвох!

— Вот ведь незадача, правда? — раздалось за спиной издевательское хихиканье.

От неожиданности я вздрогнул, по коже пробежали мурашки. Ну вот, и этот уже здесь. Можно было и не надеяться проскочить мимо него незаметно.

Я вздохнул.

— Здравствуй, Хануман, — ответил я и только после этого обернулся.

— Великий Хануман, — погрозив мне пальцем, поправил меня владыка Уобо.

Он сидел позади меня на траве, небрежно упираясь в землю одной рукой.

За месяцы (или годы?), прошедшие со времен нашей последней встречи, он ни капли не изменился. Все та же огненно-рыжая обезьяна с ехидным взглядом и несносным характером. Но, ей-богу, я даже рад был его видеть. Не настолько, конечно, чтобы броситься с объятьями. Но если в прежние времена частенько хотелось заехать ему по лбу чем-нибудь увесистым, то сейчас я наблюдал за его ужимками чуть ли не с умилением.

— Да, конечно — великий, и никак иначе, — улыбнулся я. — А я тут просто проходил мимо…

— … и решил — а почему бы не осквернить священное древо? Это ведь так весело! — снова захихикал он.

В глазах его заплясали злые искорки — будто огоньки подожженных фитилей.

Внешне я старался выглядеть невозмутимо, но приготовился к худшему.