Артар #5: Янтарный единорог

Это твердыня считается неприступной. И это работа для Стальных псов.

В слоте быстрого доступа у меня поблескивали Кристаллы теней, но использовать их я не торопился. Наверняка на стене и во внутреннем дворе расставлены демаскирующие тотемы, а при раскрытии невидимости они подсвечивают объекты так, что я в темноте буду похож на неоновую вывеску. Так что я уж как-нибудь по старинке. Тишина и глубокие тени скроют меня лучше всякой магии.

Одет я легко, ничего не стесняет движений. За те пару месяцев, что прошло со времен событий во Фроствальде, я уже привык обходиться без брони.

Место рядом с воротами я выбрал для подъема не случайно. С одной стороны, концентрация стражи здесь выше. Но это ведь палка о двух концах. Одинокий дозорный — если, конечно, не дремлет — чутко ловит каждый шорох, потому что знает, что вокруг него никого нет, и каждый посторонний звук может сигнализировать об опасности. В группе же они волей-неволей теряют бдительность — шорохи можно списать на соседа, да и вообще, когда тебя прикрывает еще несколько бойцов, становишься расслабленнее.

Но это не основная причина. Главная — это конструктивные особенности самой стены на этом участке. На всей протяженности она ровная, если не считать редких контрфорсов, выпирающих вперед массивными каменными ребрами. И в лунном свете просматривается прекрасно, даже с кромки, а уж из сторожевых башен, вынесенных чуть вперед — тем более.

Карабкался я, как настоящий паук. Добрался до основания надстройки, опирающегося на уложенные поперек стены толстенные балки. Не будь у меня Зерна обезьяньей цепкости, тут бы застрял. Но сейчас — спокойно полез дальше, прямо по нижней кромке балки вниз головой, потом снова перелез на вертикальную поверхность.

Как назло, вышла из-за туч луна, и окрестности залило неярким серебристым светом. Я замер, поглядывая направо, на приближающегося дозорного с факелом в руках. Я не был уверен, виден ли мой силуэт на фоне неба, так что, на всякий случай, прижался плотнее к стене и не двигался.

Факел в руках стражника тоже оказывал ему медвежью услугу — не столько освещал окрестности, сколько слепил и демаскировал его самого.