Хранитель пограничной крепости

Внизу плясала смертельный танец река Бешеная.

Зеркало крупно, во все стекло, показало красивое молодое лицо, искаженное отчаянием. Влажные каштановые волосы сбились над высоким лбом, густые брови были страдальчески сведены.

 – Нет, – отказался Шайса от подобного знакомства, – сроду его не видел.

 – Я тоже. И тем не менее...

На утес выплеснулась погоня – десяток уставших, обозленных стражников.

Тут же из карих глаз разбойника ушел страх. Юноша легко и привычно вскинул перед собой меч.

Двое преследователей с разбега налетели на парня, как псы на волка.

 – Мастер, какой мастер!.. Это старый прием, «радуга над лугом»...

Ободренный победой, разбойник ринулся вперед – и оборвал атаку: прямо на него смотрело несколько арбалетов. Тяжелые стрелы готовы были сорваться с тетивы, свистнуть по прицельной канавке и впиться в добычу.

Парень отступил к самому краю утеса и бросил короткий взгляд в хищную реку. Похоже, одного взгляда ему вполне хватило...

 – Почему они не стреляют? – поднял бровь Джилинер.

 – Правильно делают, – объяснил Шайса. – Мертвого – только на костер, а живого можно продать.

Один из стражников начал что-то примирительно говорить парню.

 – Сдаться предлагает, – перевел Шайса, хотя все и так было ясно.

Высокие скулы разбойника напряглись, твердо очерченные губы сжались в злой, презрительной усмешке.

Стражник продолжал говорить. Заинтересовавшись, Джилинер положил ладонь на сиреневый шар. В комнату ворвался рев водопада, в который был вплетен рассудительный басок:

 – ...И мы, приятель, прямо удивляемся: ну чего ты из себя героя корчишь?

 – Правда? – перебил его дерзкий звонкий голос. – Ты ожидал, что я закачу глаза и рухну в обморок?

 – А мальчик не из крестьян! – удивился Джилинер.

Стражник начал терять терпение.

 – Не зли меня, гаденыш! Мне рукой махнуть – и в твоей шкуре шесть новых дырок будет!

 – А что ее беречь, шкуру-то мою? Не соболь, не куница...

 – Не дури, – посоветовал стражник, с трудом сдерживаясь. – Молод еще помирать. Сдавайся по-хорошему...

 – По-хорошему? – В глазах парня плеснулось горькое отчаяние.