Хранитель пограничной крепости

Две женщины шагнули на росистую траву и направились меж деревьями к берегу, держа за концы палку, на которую были нанизаны за дужки три деревянных ведра. На пороге появился старик, что-то крикнул им вслед.

 – А почему ничего не слышно? – удивился Шайса.

 – Мне трудно одновременно держать картину деревни и вести Подгорную Жабу, поэтому о звуках я решил не беспокоиться... А что? Думаешь, там говорят о чем-нибудь важном?

 – Да вряд ли... это я так спросил...

Молодая женщина, цепляясь за ветви прибрежной ракиты, спустилась по крутому, почти в человеческий рост, берегу к воде.

 – Я только что повидал Айрунги, – не отрываясь от зеркала, сказал Джилинер. – Он времени зря не теряет. Так и бурлит от великих планов. Уже переговорил с королем.

 – Не нравится мне этот Айрунги, – откликнулся Шайса. – На словах молодец, а до дела дойдет – струсит.

 – Ну, почему же? Малый Шар он украл у меня весьма решительно. Трясся от ужаса, но украл.

 – Украсть сумел, – признал Шайса, – а твердости настоящей в нем нет. Шумит про великие войны, а своими руками и котенка не утопит. – Шайса с удовлетворением бросил взгляд на собственные чудовищные руки.

 – Не преувеличивай. Ему нравится эта мысль – использовать в битвах Подгорных Людоедов.

 – Мысль-то нравится. А показать ему человека, которому Подгорный Людоед выдирает клыками горло, так наш колдун в обморок брякнется!

Слово «колдун» было произнесено с непередаваемым презрением.

Женщина тем временем наполнила и передала наверх ведро и теперь осторожно, чтобы не зачерпнуть прибрежную муть, погружала в воду второе.

Из лачуги выскочил мальчишка лет десяти, босой, в холщовых штанах с развязанным поясом. Ежась от утреннего холода, он отошел от дома, помочился в кусты и затянул пояс. Затем огляделся, заметил женщин и стал по-разбойничьи к ним подкрадываться.

 – Может быть, ты и прав, – протянул Джилинер, глядя на вершины деревьев, клонящиеся под ветром.

 – Ну, представления устраивать он мастер... Я не говорил господину – он же из семьи бродячих циркачей, Айрунги этот, сам в юности фокусником был...

 – Да? – озабоченно откликнулся Ворон. – Это плохо. Нельзя, чтобы об этом стало известно.