Хранитель пограничной крепости

 – Ну, оттуда и пришла!

 – Прикажу кузнецу закрыть колодец железной крышкой, – вздохнул шайвигар, но тут же встревожился: – Или эта Жабья Подушка и железо прогрызает?

 – Нет, железо ей не по зубам. Но гадина опасная. Это небывалый случай – справиться с ней всего-навсего вдвоем. Господину неимоверно повезло...

Орешек равнодушно молчал.

Эрвар, пораженный немыслимой догадкой, метнулся к мертвому часовому и уставился на меч, который бедняга не успел извлечь из ножен. Затем медленно повернулся к Хранителю.

 – Один? – выдохнул Эрвар. – В одиночку?!

* * *

Наутро взбудораженная крепость потрясенно внимала рассказу Подгорного Охотника – рассказу, в котором искреннее восхищение рвалось ввысь на орлиных крыльях фантазии. История эта разбегалась все дальше, на нее наслаивались новые и новые подробности, как нитка наматывается на веретено.

Так – в перекличке возбужденных голосов, катящейся по всей крепости, от шаутея до поселка рабов, – рождалась вторая легенда о Хранителе Найлигрима.

Глава 23

Мелкий дождик тихо сеялся на плотную ткань шатра. Часовой, стоящий поодаль от входа (чтобы не слышать лишнего), ежился, но не отошел под дерево, не поднял даже воротник своей кожаной куртки. Он сопровождал короля, а Нуртор терпеть не мог расхлябанности. Поэтому солдат мог лишь тоскливо просить Хозяйку Зла не задерживать короля слишком долго в шатре проклятого колдуна.

А в шатре в это время кипел яростный спор.

 – Слышать ничего не хочу! – кипятился король. – Какие еще предупреждения? Осадить крепость, чтоб и птица оттуда не выпорхнула, а потом выбрать ночь потемнее да пустить на стены Людоедов! А за ними в крепость войдут мои войска.

 – И летописцы запишут в своих книгах, что Нуртор Черная Скала из Клана Вепря, Ветвь Изгнания, коварно овладел крепостью Найлигрим, прячась за спинами нелюдей, – тихо, но решительно сказал Айрунги.

Он очень рисковал в этот миг – и знал это.

Кинжал вылетел из ножен короля. Лезвие острым кончиком коснулось горла колдуна, примяв жидкую седую бороденку.

 – Ты смеешь говорить такое своему государю?! – рявкнул Вепрь так, что его услышал даже часовой.

Айрунги не дрогнул.

 – Я сказал это – и слова осели пылью на полу. Летописец напишет это – и слова станут камнем, железом, алмазом, они осядут в памяти потомков.