Хранитель пограничной крепости

Да, и пусть пошлют за Аджунесом, у меня и к нему вопросы будут.

Хранитель взял из чьих-то рук свой плащ и, не оборачиваясь, ушел.

Когда он скрылся за углом, Харнат повернулся к виновато молчащей толпе и горестно возопил:

 – Что, мерзавцы, добились своего? Погубили дарнигара? Это вы хорошо затеяли – Поединок Мастерства под окном у Хранителя! Правда, немножко не продумали: а если бы он в окно не выглянул? Вам бы в трапезной расположиться, а то и в покои с мечами ввалиться, чтоб он наверняка такое зрелище не пропустил! Но у вас и так неплохо получилось.

Теперь меня попрут обратно в сотники, а то и вовсе до десятника скачусь!

Обведя зрителей цепким, запоминающим взглядом, он перенес гнев на Айфера и Араншу:

 – Но вам, парочке негодяев, моему горю радоваться не придется. Я уж расстараюсь, чтоб вы в мой десяток угодили. И такую вам службу устрою – скучно не покажется! Это ж надо – вдвоем с одним бойцом не справиться! Поз-зорище! Так ведь это воин, а не... судомой кухонный! Ладно, Айфер – что с него возьмешь? Его бы в родную деревню вернуть да вместо вола в плуг запрячь – тогда была бы польза.

Но ты, Аранша‑атаманша!.. От тебя я такого не ожидал! Зря, выходит, бросила прялку да веретено! Тьфу!

И Харнат ринулся вслед за Хранителем.

Солдаты подавленно молчали: дарнигара они уважали.

Айфер обиженно забубнил:

 – Я Сокола ранить боялся... а то б я ему показал...

 – Заткнись! – оборвала его Аранша и обвела взглядом толпу. – Эй, вояки! Вы все учились владеть мечом.

Ну-ка, вспомните: когда были сосунками молочными да с наставниками рубились... было у вас чувство, что учитель исчезает, а ты его не видишь и наугад мечом отмахиваешься?

Все поняли, о чем она говорила. Даже Айфер нехотя признал:

 – Вообще-то оно так, за ним не уследишь...

 – Помяните мое слово, парни, – веско сказала Аранша, – вчера в нашу крепость прибыл лучший фехтовальщик Великого Грайана. Чтоб мне сдохнуть в портовом борделе, если это не так!

* * *

А в это время на втором ярусе шаутея другая женщина тоже говорила о молодом Соколе.

Арлина сидела перед зеркалом, а рабыня, высокая и тощая девица с длинным востроносым лицом, пыталась привести в порядок непокорные волосы юной госпожи и при этом сообщала загадочным голосом:

 – ...Ушел к себе в комнату, ни с кем не разговаривает, никого к себе не допускает. Тут заявляется эта... потаскуха здешняя, Перепелка... с полотенцем и тазиком для умывания.