Останется со Змеем навсегда

 

– Никогда, – сказала Зоя и медленно отошла от бузины.

– А жаль, – признался монстр, кольцами подбирая длинное тело к голове, – теперь ты испортила мне трапезу.

Воительница сделала шаг в сторону, нарочно хрустнув веткой, чтоб чудище услышало её и отвлеклось от зайца. Белкина предложила:

– Верните мне любимого, и мы уйдём. – Треск сдавленной шишки. Змеёныш хищно вытянулся на звук к Зое. – Верните мне любимого, и мы уйдём. 

– Ты слышала уже, – прошелестело чудище, – природа забрала своё. 

– Не верю!

Зоя разжала пальцы.

Стрела рванула к монстру. Взвизг. Отражённая прочной чешуёй, стрела чуть зайца не пронзила. Животное визжало, билось, вырывалось.

Змеёныш, расслышав, где именно звенела тетива, сверлом метнулся к Зое. Воительница ждала его. Она скользнула вбок и юрко развернулась. Ещё стрела. Теперь в затылок монстра. Но напрасно. Снаряд ударился о чешую, рассыпал искры и отлетел от чудища. Змеёныш зашипел. Хотел кольцом сжать недруга, закинув голову назад, чтоб обхватить зубами хвост и вместе с ним и Зою.

Воительница вскинула Дунай и выстрелила змеёнышу в подобие ноздри. Стрела поранила чудовище, но только чтоб то дёрнулось и остановило хватку.

Воительница отскочила от врага и натянула тетиву, прицеливаясь монстру в ухо. Но чудище расслышало, как Зоя накинула на лук стрелу, и безошибочно ударило хвостом. Треск сучьев. Запах вспаханной земли. И тонкий стон. Хоть Зоя и успела увернуться от удара монстра, она не сберегла руки. Ту, что лук держала. Острый хвост змеёныша рассёк воительнице локоть, Дунай упал, вид крови сбил человеку дух.

Зато змеёныш возгордился. Он пасть раззявил вширь и ввысь, намереваясь целиком пожрать врага. Голодный рык. Слюна закапала на землю. Язык вперёд и налететь на Зою. Удар. Вкус крови. Вкус обиды. 

Воительница вовремя пораненной рукой достала три стрелы и сунула их прямиком в пасть монстра. Клыки змеёныша в последний раз сомкнулись, и чудище свалилось. Зоя, застонав, освободила искалеченную руку. 

Воительница закусила нижнюю губу, оторвала полоску ткани от рубахи и перетянула раны.

Ни кровь, ни грязь на вывернутой плоти не пугали Зою. Куда страшнее была мысль, что вскоре вся рука покроется мохнатой плесенью. И вместе с болью и безумием нагрянет смерть.

  – Зачем? Зачем же ты так? – Верещал запутавшийся заяц. – Ты что? Меня же всё равно сожрут, а ты себя вот зря сгубила! 

– Ничего, – вздохнула Зоя. – Я не хочу, чтобы эти твари ползали тут сытыми. И теперь придётся мне идти быстрее.