Маша ела кашу

К этому времени народ с переменами не то, чтобы смирился, но свыкся. Археологов на вилы больше никто брать не пытался, обвиняя в том, что это они что-то не то в кургане раскопали. Деревня как-то незаметно соорганизовалась и начала выживать.

Хуже всего пришлось многочисленным дачникам и прочим приезжим, которые с трудом осознали, что привычный мир потерян навсегда. Они же чаще всего и гибли при червячьих атаках.

Из тех объяснений Машка мало что поняла, кроме того, что в город к матери возвращаться не придётся. Это её, в отличие от прочих чужаков, только обрадовало.

Жизнь потекла спокойная и размеренная: школа, огород, тренировки, дежурство по периметру деревни вместе с другими «слышащими». Таких, чувствующих приближение червей, на все полторы тысячи населения набрался едва ли десяток. В том числе — и спасённый Тимурка, который теперь ходил за Машкой хвостом.

А Машка наслаждалась жизнью и только независимо взмахивала длинной косой, когда слышала из-за очередного забора извечное "тили-тили тесто, жених и невеста".

С косой она рассталась через четыре года. Вернулась из вылазки в лес в синяках, ободранная и вся в крови, схватила овечьи ножницы и отчекрыжила косу под корень. Причины не объясняла, только почти каждую ночь просыпалась от кошмара, который до малейшей детали повторял её лесную битву.

И ведь отправилась-то она недалеко — пошёл слушок, что за третьим оврагом вроде бы совсем мелкого червяка кто-то из молодых почуял. К тому времени от них уже не просто защищались, а назначили законной добычей и планомерно отлавливали.

Так что она даже арбалет брать не стала — только хороший нож, откованный под её руку Васькой-кузнецом, да рогатину.

И за вторым же оврагом наткнулась на мужика из соседней Сосновки. Если крошечное Ершово черви выели начисто, то сосновские со своими двадцатью дворами как-то отбились, выжили, но с листвянскими объединяться и вести общее хозяйство не стали. Обособились. Но, судя по всему, тихо подворовывали. Ходили нехорошие слухи, что парочка не вернувшихся охотников и четыре бабы, исчезнувшие в лесу за последнее лето, не просто так пропали.

Но доказательств не было, да и в малиннике вроде бы след червя нашли. Тем не менее, поодиночке за оперативно возведённую вокруг поселения ограду старались не ходить — все, кроме Машки. Да то только, если ей удавалось отбиться или попросту сбежать от назойливого Тимура, который в последний год всё нахальнее пытался ею командовать.

Встреченный мужик гадостно заржал:

- У-тю-тю, какая цыпа.