Ведуньин двор

– Заметил! – охнула Анея.

Вода забурлила, какое-то существо рванулось к противоположному, северному берегу. Лорд резко выкрикнул команду, не прекращая стрелять.

Анея знала, на что способны многозарядные ружья и пистоли имперцев. У северян такого не было – только-только заполучили сколько-то всеми правдами и неправдами, стали разбираться, что в них и как.

Чёрная пустельга камнем рухнула с небес, выставив когти, целясь в лицо стрелявшему.

– Верея! – молодая ведунья уже тянула, поднимала из реки облака густого тумана, уже свивала ветер тугим комком, швыряя его, словно пушечное ядро, прямо туда, на правый берег.

Странная вещь – сила. Казалось бы, стихии тебе подвластны – рази! Пусти пал, сведи с неба разящие молнии, заставь самую мать-сыру землю расступиться; так, да не так.

Бьёт в кузне пудовым молотом могучий кователь, а потом из грубой его заготовки настоящий мастер творит уже конечную вещь. Ворожеи, ведуньи, чародейки – не молотобойцы, другой дар у них. Защищать и оборонять, а не уничтожать.

К стрелявшему лорду меж тем с завидной лихостью и быстрой выскочили сразу шестеро стрелков; припали на одно колено, вскинули длинные ружья; река перед ними уже почти кипела, клубы густого тумана вздымались над ней, словно над котлом, что стоит на сильном огне.

Ветер ударил в лица стрелкам, швырнул им в глаза пригоршни брызг, речного песка, даже мелких камешков. Подействовало, но не слишком – четверо из шести имели предусмотрительно опущенные круглые очки.

– Верея!

Старая ведунья замерла корявым древесным корнем. Не шелохнётся, точно так и померла стоючи.

Чёрная пустельга сшибла высокий цилиндр с лорда, когти её пробороздили ему щёку; вновь взмыла вверх, и в этот миг лорд, не обращая внимания на текущую по лицу кровь, вскинул руку – выстрел! выстрел! выстрел!

У пустельги подломились крылья, она камнем рухнула к земле – и точно так же оборвалось сердце у Анеи.

На посохе Вереи Велиславны яростным огнём вспыхнули янтарные глаза-вставки.

Незримая сила подхватила падающую соколицу, удержала над самой гладью реки; а туман уже смыкался, наползал на берег, и в нём уже тонуло всё – и машины, и люди.

Выстрелы поневоле стихли.

Из воды выбрался Ольг, пошатываясь, с него лила вода, окрашенная кровью. На берег незримая рука опустила чёрную пустельгу, и мальчишка подхватил её, несмотря на рану.

Анея сорвалась с места, ветер засвистел в ушах.