Метрополис

– Собака нашла несколько частей тела, завернутых в коричневую бумагу и закопанных в Грюневальде, – ответил я. – Первыми убитую опознали Ганс Шниекерт и парни из подразделения «Джи». Благодаря тому, что убийца проявил чуткость и оставил нам ее руки. По отпечаткам пальцев мертвой девушки выяснилось, что у нее была судимость за мелкую кражу. Можно было бы предположить, что это открыло перед нами множество дверей. Но мы не нашли ни ее семьи, ни места работы, ни даже последнего известного адреса. А поскольку газетчики оказались настолько глупы, что предложили солидное вознаграждение за любую информацию, мы потратили кучу времени на опросы граждан, больше заинтересованных в тысяче рейхсмарок, чем в помощи полиции.

По крайней мере четыре женщины обвинили в преступлении собственных мужей. Одна даже предположила, что изначально ее супруг собирался приготовить куски тела. Отсюда и прозвище в прессе – Грюневальдский мясник.

– Один из способов избавиться от своего старика – посадить его за убийство, – заметил Геннат.

 – Дешевле, чем разводиться.

Эрнст Геннат был самым главным – после Бернхарда Вайса – детективом на Александерплац. К тому же самым крупным – его даже прозвали Большим Буддой. В одном автомобиле с Геннатом становилось тесновато. Вайс лично спроектировал фургон для отдела убийств. Тот был оснащен радио, небольшим откидным столиком с пишущей машинкой, медицинской аптечкой, массой фотооборудования и почти всем необходимым для расследований, кроме разве что молитвенника и хрустального шара. Геннат обладал язвительным берлинским остроумием, которое, по его словам, стало результатом того, что он родился и вырос в служебном корпусе тюрьмы Плётцензее, где его отец был заместителем начальника.

Ходили слухи, что в дни казней Геннат завтракал с палачом. Еще в начале своей работы на «Алекс» я решил изучать этого человека и брать с него пример.

Зазвонил телефон, Вайс снял трубку.

– Гюнтер, ты же из СДПГ?[4 - Социал-демократическая партия Германии.]  – спросил Геннат.

– Совершенно верно.

– Потому как нам в фургоне не нужно никакой политики. Коммунисты, нацисты – мне этого и дома хватает. И ты ведь не женат?

Я кивнул.

– Хорошо. Потому что эта работа разрушает брак. Можешь посмотреть на меня и подумать, небезосновательно, что я очень популярен среди дам. Но только до тех пор, пока не появится дело, которое будет держать меня здесь, на «Алекс», днем и ночью. Если я когда-нибудь решу жениться, мне придется подыскать себе славную даму-коппера.