Эдем. Вторжение

Если сегодня вам плохо, значит, вчера было чертовски хорошо!

Однако, в случае с Андреем, ситуация была пугающая. Нет, дело не в том, что первое, что он увидел, открыв глаза, было скалящаяся пасть бледного миньона. И даже не в том, что поблизости не было того, кто мог бы восстановить пробелы в памяти. Пугающим было осознание факта, что ни вчера, ни позавчера, мужчине не было хорошо. 

Обрывки воспоминаний времени, проведенного вне Эдема, настолько коротки, что их смело можно списывать на плохой сон, фантазию шизофреника или пересказ произошедшего трехлетним ребенком.

Да, по сути, и хрен с ним! Даже если он на Земле, все отведенное время, провел в центре оргии карликов-геев, не так страшно, нежели то, что он этого не помнит. Крепла уверенность, что головастики, нажимающие на кнопки в том помещении, где сейчас на тросах покачивается его тело, сами не владеют ситуацией. А это очень и очень паршиво.

- Значит, буду исходить из того, что у меня есть сутки, максимум двое. – Пробормотал Андрей, продолжая лежать на земле и машинально, поглаживать по гладкой голове одного из самым настырных миньонов. Эти страшилки, ласковые как котята, вьются сейчас вокруг него и настойчиво толкают его лбами, требуя ласки.

- Мне бы ваши проблемы! – Устало вздохнул мужчина и поднялся на ноги, поскольку мелкие надоеды добрались до лица. А тычок в щеку скользким, холодным лбом – то еще удовольствие. – Вы просто себе живете, отрабатывая внутренние алгоритмы, не думая как продлить себе жизнь. Интересно, а у вас есть какое-нибудь сохранение…

Андрей задумался над тем, можно ли ему сохраниться в местных храмах? А вдруг?! На краю сознания мелькнула важная мысль, но спугнул особо сильный тычок под коленку.

- Да успокойтесь вы уже… - начал было выговаривать своим питомцам мужчина, как со стороны болота раздался плеск воды. Затем еще один. Туман, клубившийся над поверхностью болота, не позволял разглядеть окрестности, но очевидно, что звуки приближаются. Вот уже послышались голоса, усталые и раздраженные. Судя по интонациям, люди переругивались между собой, но продолжали идти.