Падшая

Не сказать, что они смогли лишить нас жажды крови, но они обернули ее против нас. Сафир, тот, кто некогда смог воссоздать проклятие Ардов, сотворил еще одно. Каждый раз, когда мы призывали наши орудия, взывали к истинной магии энергии – мы отдавали часть своей жизни. Тот, кто не смог побороть желание убивать, с каждой новой жертвой убивал и себя. Немногие из Воронов пережили второе проклятье, но те, кто все же сумел обуздать внутреннего зверя, стали изгоями. Тварями, схожими с Доргами в глазах людей, которым нет места в этом мире, но которые вопреки всему продолжали жить.

И я в их числе.

Лес у подножия Нуарских гор стал для меня домом. Мрачное место. Именно здесь некогда старый Тора открыл врата Корда. И эту дыру до сих пор не удалось залатать полностью. Время от времени Дорги прорывались наружу. А те, кто уже бродил довольно долго по Дальногорью, возвращались к зловонным щелям, ведущим в их мир, чтобы набраться сил. И я не нашла себе занятия лучше, чем посвятить остаток жизни тому, ради чего меня создали.

Только теперь в моих руках не сияли грозные алебарды, а мое тело не окутывала сила истинной магии энергии. Только два кинжала и набор слабых заклинаний, что остались в памяти бывшей обычной ведьмы, окрыленной возможностью спасти мир. Это была моя жертва. Говорят, что она никогда не должна быть напрасной. Наверное, именно это я и пыталась себе доказать, бросаясь в бой с таким скудным арсеналом. Я и до сих пор хочу доказать, что у меня еще есть право дышать.

Пусть этого никто и не увидит. Да, и в моей скромной лачуге из бревен, веток и грязи нет места для гостей. Хотя стоит отметить, что вид, окружающий мое последнее пристанище, воистину очаровывает. Серые горы со снежными шапками, гордо возвышающиеся над густым и вечно зеленным лесом. Тихое журчание чистого ручья, трели редких птиц. Даже подле Нуарских гор все еще есть такие места.

Жившее здесь раньше племя, пытаясь сдержать первое пришествие Доргов, расставило магические барьеры по всему лесу, а также вдоль всей горной цепи.

Местами тварям удалось разрушить преграды, но некоторые тропы все же уцелели. За семь лет я выучила их наизусть. Я, но не он…

Это было обычное утро. Выбравшись из своей постели, что больше напоминала птичье гнездо, я направилась к ручью. Ледяная вода этого неугомонного соседа всегда помогала мне проснуться, как и напоминала, кто я на самом деле. Единственное зеркало, что у меня было – неспокойная рябь Шолиха.