Падшая

― Они выжили, ― с этими словами меня нагнал Сафир.

― Кто? – испуганно спросила я.

― Те дети. Их спасли.

Камень упал с души, и тут же перед глазами предстало лицо старика. Того самого, который встал между разъяренным Вороном и тремя ранеными детьми. Его последние слова: «Прощение может заслужить каждый». И моя алебарда, рассекающая его горло. А затем появился Сафир, он не успел лишь на долю секунды. Свет в глазах старого монаха померк, а Сафир с криком вышиб меня из храма. Он не стал убивать.

― Прости, ― прошептала я.

― За что? – сухо спросил Сафир. Он знал ответ, но ему нужно было услышать это от меня.

Я сглотнула и набрала побольше воздуха (говорят, перед смертью не надышишься, что же, попытка – не пытка).

― За отца. Он не заслужил такой смерти, тем более от моей руки.

― Знаешь, ― Сафир вновь устремил взгляд ввысь, ― я думаю, он простил тебя еще в тот момент.

― А ты?

― Я прощу, когда ты спасешь его, ― он кивнул назад.

Тут же Хок подбежал и повис на наших руках.

― Обо мне говорите? – он так лучезарно улыбался, что было просто невозможно не ответить ему взаимностью. Странно. Такой обычный, но такой… Даже не знаю, как правильно объяснить.

Солнце медленно покидало свои владения, уступая трон следующему небожителю. Кровавый закат неспешно заполонял собой темнеющий свод, он словно служил вестником беды. Ее запах уже отчетливо доносили порывы ветра. Скоро прольется кровь.

Я оглядела старика. Сафир выглядел не лучшим образом: бледная кожа, тяжелое дыхание, капли пота, покрывающие все лицо ― ему было больно, но он держался. Хок тоже приметил эти изменения, но решил не рушить притворную легенду старика. Мальчик изредка бросал обеспокоенные взгляды, но каждый раз, когда тот ловил их, улыбался и заводил новую тему разговора.

― Силена?

― Да, –  устало отозвалась я, уже порядком устав от его расспросов.

― А у тебя была семья?

― Нет.

― Ни мамы, ни папы?

Я вспомнила свою жизнь до обращения. Маленькая деревушка возле речки (да, наверное, я выбрала место для своего нового дома неспроста), любящие родители. Мать была ведьмой-лекарем, ее любили и ценили наши односельчане, а отец был обычным человеком, но одним из самых лучших людей. Он всегда работал, то в поле, то в кузнице. Мне кажется, он даже в праздники всегда был чем-то занят, но это не мешало ему уделять время нам.