Сын палача

Я и сам на его месте отреагировал бы также, увидев сейчас себя со стороны.

Привычную мне одежду отняли при «оформлении» в тюрьму. То, что было на теле все это время, не отличалось ни удобством, ни качеством, и местами появившиеся дыры создавали неприятную вентиляцию, от которой нестерпимо хотелось избавиться. Недельная щетина (в этом я себе немало льстил, так как еще не успел обзавестись этим атрибутом взросления мужчины в той мере, чтобы щетину вообще считать таковой), как и отросшие волосы так же не добавляли моему образу благонадежности.

Тяжело звякнувший кошель убедил продавца в имеющейся покупательной способности, но от неприязни не избавил. Впрочем, скрытое недовольство горожанина не имело сейчас никакого значения и воспринималось с легкой улыбкой. Приобретя кожаные штаны по сезону, серую сорочку и куртку в дополнение, я вовсе перестал думать, как на меня смотрит этот человек и что он там бурчит себе под нос.

Сапожник неприязни не проявил, но разговор поддержать отказался. Старый мастер быстро подобрал самые дешевые из приличных сапоги и сразу спровадил из лавки, судя по тихому ворчанию, я ему мешал.

И только цирюльник оказался словоохотливым малым.

— Ваша милость совершенно не следит за волосами! — причитал щегольского вида молодой мужчина с примечательными усами с хитро закрученными кончиками.

По сравнению со мной он был всячески ухожен, ухожен настолько насколько, вероятно, позволяли средства. На мой взгляд даже излишне, но сейчас, в этой ситуации, я вряд ли имею право высказываться о внешнем виде кого-либо.

— Это поправимый недостаток, — дипломатично ответил я.

— Ох! Совершенно невозможно стричь вас без предварительного мытья! Ваша милость совершенно себя запустили!

— Отдаю себя в ваши руки, мастер, — только и улыбнулся я.

— Мудрое решение! Все будет сделано в самом надлежащем виде, не стыдно и в кор... — заминку я отменил, отлично понимая, что цирюльник хотел сказать.