Пролейтесь, слезы…

Это в них вложили с особой тщательностью. В каждого из них. И многое-многое другое. Даже он в свои сорок два года не знал всех своих преимуществ. Хотя ему всякое довелось повидать. В том числе и останки других артистов, через которых ему пришлось переступить на пути к вершинам своей карьеры.

– Эти крикливые галстуки… – начал Джейсон, но тут зазвонил мобильный телефон. Может быть, Ал Блисс хочет сообщить рейтинг сегодняшнего шоу…

Но это был не Блисс. Резкий женский голос зазвенел в ухо:

– Джейсон?

– Да? – Прикрыв рукой трубку, он проворчал в сторону Хизер: – Это Мэрлин Мэнсон.

Какого черта ты дала ей номер моего воздушного автомобиля?

– Какая Мэрлин Мэнсон? – спросила Хизер.

– Потом расскажу, – проворчал он и, сняв ладонь с трубки, воскликнул:

– Да, дорогая, это действительно Джейсон, самый настоящий, в собственной реинкарнированной плоти. Что с тобой? У тебя ужасный голос. Тебя опять выселяют? – Он подмигнул Хизер и устало улыбнулся.

– Отвяжись от нее, – сказала Хизер.

– Я и пытаюсь, разве ты не видишь? – зашипел он, снова прикрывая трубку рукой.

 – Хорошо, Мэрлин, – продолжал он уже в трубку. – Выкладывай, что там у тебя. Поделись наболевшим, я ведь для этого и существую.

В течение уже двух лет Мэрлин Мэнсон была его протеже. Она мечтала стать певицей, быть богатой, любимой и знаменитой – как он. Однажды она забрела к нему в гримерную. Тогда он впервые обратил на нее внимание. Маленькое, напряженное, озабоченное лицо, короткие ноги, слишком короткая юбка – все это он заметил с первого взгляда.

А спустя неделю он устроил ей прослушивание с руководителем артистического и репертуарного отдела студии «Коламбия рекордз».

Неделя оказалась весьма насыщенной, хотя до пения дело так и не дошло.

Громкий голос Мэрлин сверлил ухо:

– Я должна тебя увидеть. Иначе я покончу с собой, и виноват в этом будешь ты. Ты будешь мучиться до самой смерти. А перед тем как погибнуть, я расскажу Хизер Гарт про то, что все это время мы с тобой спали.

Джейсон вздохнул. Черт, как же он устал.

Еще во время шоу, в течение которого ему приходилось улыбаться, улыбаться и улыбаться.

– Я лечу в Швейцарию, – решительно и твердо произнес он, словно разговаривал с капризным ребенком. Обычно, когда Мэрлин впадала в полупараноидальное состояние, подобный тон на нее действовал. Только не на этот раз.

– Тебе хватит пяти минут, чтобы прилететь ко мне на своем воздушном «роллсе», – завопила Мэрлин ему в ухо. – Наш разговор не займет и пяти секунд.