Пролейтесь, слезы…

Ловко и профессионально она подделывала один документ за другим.

Эдди, клерк из отеля, ни с того ни с сего вернулся с фальшивой гаванской сигарой в зубах. Делать ему было нечего, но по каким-то ему одному ведомым причинам он не уходил. Проваливал бы, что ли, подумал Джейсон. Ему хотелось еще поговорить с девушкой.

– Идемте со мной, – неожиданно сказала Кэти, спрыгнув с высокого рабочего стула. – Сюда. – Она показала на деревянную дверь справа от верстака. – Вам надо расписаться пять раз. Каждый раз чуть-чуть по-новому, чтобы подписи нельзя было наложить одна на другую.

– Понимаю, – произнес он, входя в пропахшую плесенью крошечную комнатушку.

Прикрыв дверь, Кэти прошептала:

– Эдди – полицейский стукач.

– Почему? – растерянно пробормотал Джейсон.

– Что «почему»? Почему он стукач? Потому что за это платят. Как, кстати, и мне.

– Черт бы тебя побрал! – Джейсон схватил девушку за правую руку и резко дернул на себя. Она скривилась от боли. – Он уже…

– Пока что он ничего не сделал, – прохрипела она, пытаясь вырвать руку. – Послушайте, мне больно! Успокойтесь, в конце концов, я все вам объясню!

Джейсон неохотно выпустил ее руку. Сердце его колотилось как бешеное. Кэти зажгла лампу и выложила в круге света три только что изготовленных ею удостоверения.

– Видите эти точки? – Она показала на едва заметные крошечные красные кружочки у самой кромки документов.

– У меня нет сообщников, – хрипло выдохнул Джейсон.

– Они об этом не знают, – пробормотала девушка, потирая запястье. – У вас, непризнанных знаменитостей, неплохая реакция.

– Почему вы мне все рассказали? – спросил Джейсон. – После того как подделали документы?

– Хочу, чтобы вы выбрались.

– Почему? – спросил Джейсон.

– Потому что, черт побери, вы обладаете магнетизмом. Меня пробило, как только вы вошли. Вы такой… – она запнулась, подбирая слово, – сексуальный. Несмотря на свой возраст.

– Вы почувствовали мою силу, – сказал он.

– Да, – кивнула Кэти. – Я догадывалась, что знаменитые люди ею обладают. Но я никогда не видела их близко. Теперь я понимаю, почему вы вообразили себя телезвездой.