Тихая война

“А был ли целитель здесь?” - вдруг спросил внутренний голос, и Эйнеке тут же ощутил острое чувство тоски и сожаления: если и был, то сбежал вслед за слугам и телохранителями, потому как в комнате слышалось лишь тяжелое сиплое дыхание одного-единственного человека.

- Мне туда… - едва слышно пробормотал И`Нэльо и в нерешительности замер на месте. Он оглянулся на своих сопровождающих. Олье, как и полагалось хозяину, проявил инициативу:

- Мари? - тихо позвал он, но прежде осторожно постучал в дверь.

- К тебе гость, Мари, - объявил Олье и, выждав ответ с полминуты, приоткрыл дверь для И`Нэльо.

Болезнью и лекарствами пахнуло с особенной силой. Эйнеке заглянул внутрь через плечо И`Нэльо, но увидел лишь постель с балдахином и тонкий девичий силуэт за ним.

- Она очень слаба… - словно извиняясь, объяснил господин Олье, однако И`Нэльо его уже не слышал.

Он зашел внутрь, а Олье, поколебавшись, следом так и не пошел. Прикрыл дверь и обратился к своему защитнику:

- Клод, мне следует позаботиться о гостях. Ты же присмотри за Мари и ее гостем, - приказал он с неожиданной твердостью, затем обратился к близнецам:

- Прошу пройти за мной – в кабинет.

Братья переглянулись. Оставлять И`Нэльо одного… Нет, они обещали ему свою защиту. Это понимал и Эйнеке, и Наталь. Разделяться – скверная затея, но…

- Я останусь, - заявил Наталь тоном не терпящим возражений.

Недовольно нахмурился Клод. На лице Олье тоже проступило неудовольствие, которое, впрочем, вскоре сменилось равнодушием, если не сказать безразличием.

- Как скажите, господин Вейнс, - произнес он и жестом пригласил Эйнеке за собой.

Эйнеке возражать не стал. Разделяться по-прежнему не виделось разумным, но такой расклад хоть сколько-нибудь соответствовал обещанию, которое они дали единорогу, а Олье…

С Олье Эйнеке справится сам.

XX. Охота на единорога. Мари

По длинному коридору они вернулись в кабинет Олье: чистый и светлый. Несколько книжных шкафов, стол из красного дерева, пара стульев и пушистый ковер откуда-то с Южного материка. Обстановки в кабинете было не так уж и много, а потому ощущался он достаточно просторным, но вполне уютным.

По правую руку от себя Эйнеке заметил картину: пейзаж, изображавший лавандовые поля, подобные тем, которые близнецы видели неподалеку от “Сиреневых холмов”. На столе – нож для бумаги с посеребренной изящной рукояткой. Пожалуй, единственный предмет, который хоть как-то настораживал Эйнеке в кабинете. Господин Олье не просто выглядел изможденным, он был и безоружен.